Обрученные луной

Ему казалось, что боль обострила все чувства до предела. Хольм слышал дыхание Рысей, чуял их запах — запах двух здоровых чистых тел, кожаной одежды, можжевелового настоя, который добавляют в воду для купанья. Коты следят за собой, как… Коты! Мог ли кто-то из них оказаться там? Нет, пожалуй. Или мог…

Затылок ныл все сильнее, мешая думать. Хольм даже подумал, не попросить ли позвать лекаря, а то уже затошнило. Но упрямо снова и снова пережидал приступы боли, не желая унижаться и словно наказывая себя за что-то. Впрочем, понятно — за что. За то, что опоздал на драгоценные мгновения, глупо подставился под удар, не смог уберечь Лестану, догнать убийцу… Да ничего он не смог! И теперь любое наказание будет поделом, но только за то, в чем он действительно виновен! Если же Хольма осудят за покушение на Рысь, его смерть будет означать, что убийца останется на свободе.

И, может быть, опять окажется рядом с Лестаной!

Хотя нет. Если Сигрун или… кому-то еще нужно было убрать Хольма, наследницу Рысей нет нужды убивать. Второй раз ее никто не тронет. А дома, в Арзине, тем более не достанут. Но что, если целью все-таки была она?

Окончательно запутавшись в предположениях, как едва научившийся ходить щенок путается в собственных лапах, он решил дождаться утра.

Все равно уже небо светлеет… Надо же, как ночь пролетела, а ведь казалась бесконечной! Утром все станет ясно.

Хольм прикрыл глаза и заставил себя погрузиться в чуткую дремоту, не засыпая полностью, но дав немного отдыха измученному разуму. Что толку доводить себя до исступления, если не знаешь, куда бежать и кого рвать? Только бы с Лестаной все было хорошо… Он повторял это, как молитву Луне-прародительнице, которой учил его в детстве отец.

Однажды Хольм, совсем еще волчонок, спросил, зачем клясться Луной днем, ведь ее нет на небе. И отец ему сказал: «Необязательно видеть Луну, чтобы знать о ней. Ведь когда я в походе, я все равно остаюсь твоим отцом, правда? Днем Луна уходит на покой, но она всегда следит за тобою. И ты должен жить по законам чести и нашим обычаям, потому что отражение Луны всегда в твоем сердце и в твоих глазах. Пока ты достоин имени Волка, Луна с тобой».

«Пока мы с Лестаной живы, не все потеряно, — устало подумал Хольм.

 — Это как Луна. Ты ей веришь, и не обязательно ее видеть».

Он все-таки задремал и проспал целый час. А на рассвете явился Брангард. Мрачный и еще сильнее осунувшийся, будто не спал вторую ночь. И явно пахнущий тревогой и страхом даже для человеческого чутья Хольма.

Брат глянул на Рысей, бросил на кровать сверток с чистой одеждой и велел:

— Оставьте нас. В коридоре подождите.

И добавил, поморщившись, когда Рыси недоверчиво замерли в дверях:

— Не сбежит, головой отвечаю.