Обрученные луной

— Вот это и странно, — настороженно отозвался Брангард. — Ладно, с Иваром и его Котами я уже поговорил. И тоже им поклялся, что если с тобой в дороге что-то случится, я лично позабочусь, чтобы отец разорвал договор. И даже Медведей ради такого дела поддержу. Хольм? Что?

— Ничего, — снова растянул губы в невеселой усмешке Хольм. А потом спросил, поймав напряженный взгляд Брангарда: — Бран, скажи честно, ты Сигрун об этой затее с храмом говорил? Я уже ничего ей не сделаю, не успею просто. Но мне… знать надо.

— Дурак ты… — снова с безнадежной и беспомощной усталостью выдохнул Брангард, не отводя глаз.

 — Я сам всю ночь думал… И нет, матери я не говорил. Вообще никому не говорил, кроме Лестаны. Хочешь — верь, хочешь — нет. Кайса клянется, что и Лестана никому не сказала. Так что не знаю я, кто и когда мог что-то услышать. Но я тебе, братец мой Хольм, даже клясться не буду, ясно? Потому что если я такая мразь, чтобы собственного брата и невинную девушку на смерть отправить, кто мне и в этом соврать помешает? Уж ложной клятвы я бы тем более не побоялся!

— Ну да, — кивнул Хольм и улыбнулся. — Это я понимаю. Под хвост себе клятвы засунь.

Сказал, что это не ты, значит — не ты.

Встав, он быстро переоделся в чистые вещи. Нарядные, достойные не преступника, которого везут на казнь, а гостя или посла. Только оружия нет, даже плохонького ножа, и Хольм почувствовал себя хуже, чем голым. Без оружия он не выходил из дома лет с пяти. Ну, ничего, привыкнет. Если успеет. А если нет, то и привыкать не придется.

Брангард опять покосился на дверь, поморщился. Хольм тоже понимал, что Коты далеко не ушли, а слух у них не хуже, чем у него самого чутье, так что лишнего брат не скажет.

И правда, Брангард лишь миг помедлил, а потом обнял Хольма, стиснув так, что пальцы впились в плечи, и еле слышно шепнул в самое ухо:

— Я тебя вытащу, слышишь? Потерпи, Хольм. Что бы ни говорили, что бы ни делали — терпи. Я приду.

— Нет! — выдохнул Хольм в ответ, но Брангард уже отпустил его и стремительно отпрянул, а потом и вовсе вышел из комнаты.

Оба Кота тут же вернулись, и старший из них кивком указал на дверь.

Пожав плечами, Хольм пошел впереди, чувствуя, как спину сверлят неприязненные взгляды воинов-Рысей. Дворец выглядел странно пустым и тихим, хотя обычно на рассвете жизнь уже кипит.

И это, пожалуй, было хорошо, Хольм на такое даже не надеялся. Ему сейчас никого не хотелось видеть. Брангард и так все сказал, а отец… Он не пришел. Разве что сейчас ждет во дворе, но там придется прощаться наспех и тоже без лишних слов. Да и что им сказать друг другу? Как бы ни повернулось дело, вряд ли Хольм вернется домой, а значит, для семьи и клана он отрезанный ломоть. Может, оно и к лучшему? Нет изгоя — нет пятна, марающего честь Волков.