Обрученные луной

Хольм взял пирожок, уложил на него ломоть мяса побольше, накрыл сыром и так сунул в рот. Раскусил, прожевал и зажмурился от удовольствия: пирожок оказался с кисленькой вишней, и вкус мяса это ничуть не испортило, совсем наоборот.

— Дать бы тебе в глаз, — вздохнул он мечтательно и тут же с сожалением признался: — Но нельзя. Если назвался гостем, надо вести себя прилично. Да и тебе ваш Коготь не спустит, если подеремся.

— Арлис-то? Ни за что не спустит, — подтвердил Кот, закидывая в рот остаток пирожка. Проглотил его и вкрадчиво сказал: — А вот если светлейший гость вдруг пожелает завтра по дворцу прогуляться, я могу сводить на учебную площадку.

Посмотрим на других, а то и сами разомнемся.

— Вот это вам тут скучно, — оценил Хольм. — А своди! Рысей в драке я еще не видал, занятно будет…

На звук открывшейся двери они обернулись оба. Кот вскочил на ноги, и Хольм успел подумать, что если тому и правда влетит, надо бы взять вину на себя, но не успел. Вошедший Рассимор мазнул по соплеменнику мрачным взглядом и кивком указал на дверь. Кот, чье имя Хольм так и не узнал, поклонился и выскочил в коридор, а Рассимор опустился на лавку там, где только что сидел охранник.

Плеснул из кувшина травяного отвара в стакан, отхлебнул, поморщился, и было видно, что вождю Рысей до смерти хочется выпить чего-нибудь покрепче.

— Лестана? — выдохнул напряженный, как тетива, Хольм.

— Жива, — бросил Рассимор и глянул на него исподлобья. — Но лечение не помогает.

Помолчал и добавил, уставившись на стол, но вряд ли замечая на нем что-нибудь:

— Не думал, что скажу это вслух, но Луна и вправду разгневалась на мой род. Единственный сын погиб, родной племянник… ну ты сам его видел… А теперь и Лестана… Помолчи, — оборвал он уже открывшего было рот Хольма.

 — Не о том сейчас речь. Или не только о том.

Он снова глотнул травяного отвара, в котором Хольм явно слышал запах шиповника и мяты, а потом жадно допил остальное. Похоже, изрядно во рту пересохло.

— Кайса говорит, что ты считаешь себя истинной парой Лестаны, — сказал Рассимор наконец. — Ей твой брат об этом сказал. Правда?

— Не знаю, — отозвался Хольм. — Откуда мне понять, так это или нет? Я только знаю, что люблю ее. Это правда.

— Честный… — проговорил Рассимор, как ругательство.

 — И молчал! А ведь я тебя мог и казнить. Вот истинную пару своей дочери — ни за что! А просто Волка — мог бы. Не веришь?

— Почему же, верю, — пожал плечами Хольм. — Ну и что это меняет? Лестана меня своей парой все равно не признает. И для нее, казни вы меня, ничего бы не изменилось. Она же не понимает, каково это, слышать своего зверя. Может быть, и никогда не поймет. Но это ведь тоже ничего не меняет.

— У вас там все такие? — мрачно поинтересовался Рассимор.