Обрученные луной

Прикоснешься к ней против ее воли — убью. Напугаешь ее или причинишь вред — и клянусь, тебе Ивар с его выходками мягче заячьего хвоста покажется. Ты это понимаешь, Волк?!

— Понимаю, — уронил Хольм. — Я на ней женюсь. И заберу ее боль при лечении. Она выздоровеет. Сможет призвать свою Рысь, и те, кто хотел в наследники Ивара, утрутся собственными причиндалами. А после этого я вам буду уже не нужен. Если мы с Лестаной не станем парой по-настоящему, она потом сможет выйти за кого-то другого, так? Ну, а если я попытаюсь ее принудить, вы мне голову оторвете…

— Под хвост себе свои угрозы засуньте, — посоветовал Хольм.

 — Вместе с наградой. Может, у вас тут принято домогаться беспомощных девушек, но я себя не в выгребной яме нашел. По мне, так все эти разговоры про истинную пару выеденного яйца не стоят. Лестана должна встать на ноги, и если для этого нам с ней надо пожениться, то… какого собачьего огрызка мы ждем?

Не такой Лестана представляла свою свадьбу. Какая девушка, пусть даже самая скромная, не думает об этом хоть иногда?! Она с детства знала, что ее судьба — выйти замуж ради клана, и ей очень повезет, если муж окажется достоин не только уважения, но и любви.

И счастья в семейной жизни ей никто не может обещать. Но свадьба! В этот день хоть наследница вождя, хоть дочь простого охотника или крестьянина чувствует себя луной среди звезд — ослепительно красивой, купающейся в чужом восхищении и внимании, неповторимой и бесценной…

Так получилось, что у нее почти не было подруг. Разве что Кайса — но она не в счет. Кайса не столько подруга, сколько сестра, причем старшая, хотя родилась всего на несколько месяцев раньше и в другой семье.

А вот с остальными девушками Лестане было сложно. О, конечно, все они были очень милы с ней, звали на праздники, предлагали дружбу, щебетали о секретах и новостях… Но Лестана никогда не могла никому довериться полностью, потому что дочь вождя принадлежит в первую очередь клану и только потом — самой себе.

С самого детства ее учили: все, что говорится и делается дома, должно здесь и оставаться. Нельзя обсуждать с подругами, о чем беседовали взрослые, на кого злится отец или почему грустит матушка, кто заглянул к ним в гости поздно вечером, скрываясь от чужих глаз и ушей, и какие поручения выполняет уже подросший Эрлис.

Лестана привыкла быть скрытной со всеми, кто не принадлежал к их тесному мирку, да и в нем следовало всегда помнить, что нельзя отвечать на вопросы тетушки Мираны о тетушке Аренее — и наоборот. Почему — она сначала не думала, а потом матушка объяснила, что сплетничать о других — гадко и недостойно.

А подруги… Они ждали, что Лестана будет с ними так же откровенна, как они с ней, и, не дождавшись, считали ее заносчивой гордячкой.