Обрученные луной

Но это означало бросить Хольма. Как ни крути — получится плохо.

Вот когда он истово пожалел, что безоружен. Сейчас бы просто достать нож и поиграть им, чтобы тяжелое блестящее лезвие порхало в воздухе, как мотылек. И глядишь — еще бы одна песчинка упала на его чашу весов. Те, что были в Волчьем городе, видели его поединок с Росомахой, они бы сразу призадумались, на что Хольм способен. Но сейчас перевес на их стороне полностью.

— Поговорим, — согласился Хольм. — Что, не нравлюсь я вам, да? Ну, это ничего, вы мне тоже по сердцу не пришлись. Много мяукаете, котики…

Что же они все-таки задумали? Проучить наглого Волка, невозбранно гуляющего по их дворцу? Морду набить, носом в дерьмо натыкать? Но среди них Гваэлис, тень и руки Ивара, а тот хорошо знает, насколько живой и здоровый Хольм важен для Лестаны.

В драке, еще и такой грязной, слишком легко убить или покалечить, лишив сестру-соперницу последней надежды на выздоровление. Конечно, озверевший Рассимор наверняка тогда потребует исполнения ритуала от самого Ивара, но это уже путь к прямому расколу Рысей… Не может Ивар этого не понимать! Не совсем же он безмозглый?!

И вообще, чего они ждут?!

— Не дурите! — крикнул Тайвор, и Хольм понял, что парень все-таки сорвался.

Наверное, он был хорошим бойцом, но сейчас ничего не понимал, потому что напротив оказались не враги, а вчерашние соратники. Те, с кем он рядом учился владеть оружием, с кем десятки, если не сотни раз выходил на учебные поединки, кому готовился прикрывать спину в бою и уж точно не подозревал, что спину надо поберечь как раз от них. Там, впереди, были свои, и для него оказалась неподъемной мысль, что надо защищать от них чужака.

Ненадолго, но этого хватило.

Когда Рисал с Даррасом разом бросились ему навстречу, Тайвор промедлил всего миг, прежде чем выхватить нож. И опоздал. Его сбили с ног настолько умело и слаженно, что было ясно — договаривались, кому что делать. А в следующее мгновение круговерть драки закрутила и Хольма.

Тяжелый кулак просвистел мимо, едва не прилетев ему в челюсть, Хольм отпрыгнул, уклонившись. И пошел качать маятник из стороны в сторону, отступая к стене, чтобы прикрыть спину.

Влево-вправо, влево-вправо, отбивая чужие руки и уворачиваясь от ног — пока еще уворачиваясь. Тяжелое злое рычание рвалось из груди, но Хольм его не выпускал — берег силы и дыхание. Обернуться? Не поможет — их слишком много. Как ни краток миг оборота, человек, перетекающий в зверя, слишком уязвим, да и не сделает волк ничего, потому что убивать их нельзя. Пока они первыми не вытащили ножи — нельзя!

А клинки Котов были в ножнах, и это он никак понять не мог.