Обрученные луной

Я тем временем попробую пойти по следу с другого конца и узнать у Барсуков, кто сделал такой странный заказ — три одинаковые сережки, если, конечно, это они и есть. Ты же будь осторожен с Иваром. У меня нет ни одного верного свидетельства против него, но этот котик мне не нравится, а он следующий в очереди на место наследника. Чует мой хвост, либо сам Ивар увяз в этом по уши, либо кто-то умело им прикрывается, и неизвестно, что опаснее. Ну и напоследок. Через день после твоего отъезда в саду возле главной площади нашли мертвую Ингрид. Кто-то ударил ее ножом в сердце — и снова никаких следов.

То есть Котом от нее пахло, но это как раз понятно, все видели, как она обнималась с Иваром. Может, это был какой-то ревнивец из наших, за ней многие ходили по пятам, но вдруг нет? Поэтому не подставляй никому спину, а я приеду в Арзин, как только смогу добыть хоть какие-то доказательства у Барсуков.

Листок выпал из рук Лестаны на покрывало, и Кайса, подойдя к постели, решительно его взяла. Быстро пробежала глазами и выдохнула:

— Это не Ивар, — слабо возразила Лестана. — Он не мог! Здесь написано, что его могли использовать…

— Но сережки подарил вам именно он? — беспощадно уронил Волк, и Лестана отстраненно заметила, что они снова «на вы», будто волна колышется от берега к берегу, принося то подобие близости, то снова холодную учтивую отстраненность.

 — Госпожа Лестана, когда ваш… родич призвал зверя?

— Год назад… — прошептала Лестана.

— Ему почти двадцать было, — мрачно уточнила Кайса. — Еще бы несколько месяцев, и носить нашему Ивару самому клеймо неполноценного. Сережки он Лесте подарил на девятнадцатилетие, а через пару недель и сам обернулся.

Помню, тогда еще шутили, что ему на пользу поездка к Барсукам пошла, разом повзрослел.

— Так вы ровесники? Я думал, он старше.

— На пять месяцев, — проговорила Лестана, больше всего на свете желая, чтобы этот разговор оказался кошмарным сном. — Как он мог…

«Да вот так, — с холодной злостью сказала она самой себе. — Ивар — гордый, он ни за что не согласился бы жить неполноценным оборотнем, вечным предметом для жалости и скрытых насмешек. И теперь все сходится так ясно и правильно, что страшно становится».

— Мирана — жрица, — задумчиво сказала Кайса, отвечая на ее мысли. — Если кому и знать толк в тайных ритуалах, так именно ей. Допустим, Ивар родился неполноценным… Да она бы весь Арзин на уши поставила и наизнанку вывернула ради любимого сыночка, а уж чужого зверя украсть — это запросто. Сережки он привез как раз перед тем, как обернуться, и Лестана их никогда не снимала, только в купальне. А когда потеряла одну и перестала носить вторую, Рысь тут же устремилась к ней, все приметы на это указывали.