Обрученные луной

Он шагнул вправо, и Кот отзеркалил его шаг, двинувшись в другую сторону. И еще раз. И еще… Они шли по кругу, приглядываясь друг к другу, ловя каждое движение, вдох, взгляд…

— Ну и кто теперь бегает? — улыбнулся Хольм, и Корин не выдержал.

Рванулся к нему, выбросив руку в едином слитном движении вперед.

Хольм уклонился и тут же двинул ему в ответ, но теперь уже Кот отбил летящий ему в лицо кулак, подставив предплечье. И снова они двинулись по кругу, уже не замечая ничего, кроме глаз соперника, по которым опытный боец читает движения наперед.

Шаг, другой, третий… Корин опять ударил первым.

Хольм увел его удар, но не жестким блоком, как до этого Кот, а мягко. Подставлять под кулаки руки — их скоро отобьют, потеряешь в скорости и силе. Корин же рвался в атаку, чувствуя, что зрители не на его стороне, из толпы начали сыпаться подбадривания Хольму.

— А ну пасти захлопнули! — прикрикнул седой Кот. — Бой болтовни не любит!

«Это да, — согласился Хольм. — До драки можно сколько угодно чесать языком, выводя противника из себя, но как только началось — береги дыхание и внимание».

Он замер на месте, больше не сдвигаясь ни на шаг, но продолжал слегка переминаться с ноги на ногу, держа тело мягким, расслабленным. И когда Корин пошел в очередную атаку, провалившись вперед, Хольм увернулся и стремительно пробил ему с правой — в грудь, а с левой — по челюсти.

Кот пошатнулся — и поплыл. Глаза помутнели, он судорожно отступил назад, ожидая удара, и Хольм его не разочаровал. Но вместо кулака приложил раскрытой ладонью по уху, так что Корин, споткнувшись, полетел на землю.

Рыси вокруг взорвались возгласами.

Седой принялся размеренно считать:

У Волков поверженный противник должен был встать до тринадцатого счета, а как здесь обстояло дело, Хольм не знал, но Корин, втянув воздух, поднялся. Чуть согнулся, прикрывая кулаками лицо, и опять попер вперед. И снова через несколько мгновений полетел на землю.

— Один… три… четыре…

На пятый раз Кот встал. Хольм дал ему ударить, легко поймал руку за запястье и с разворота отправил носом в землю.

— Три… четыре… шесть…

Корин поднялся на седьмой счет. Он вставал еще трижды, и каждый раз Хольм лепил ему тяжелые мощные оплеухи, от которых в глазах у Кота темнело — Хольм это точно знал по собственному дружинному опыту! — в ушах звенело, а ноги предательски подгибались.

Вставал и отчаянно бросался в бой, уже понимая, что проиграл, но не желая лечь и тем самым сдаться.

«Упорный, — с удовольствием признал Хольм. — Дурак, но отчаянный и упрямый. Учили его неплохо, но вряд ли кто-то занимался с парнем нарочно. С чего бы? Не светлейший, обычный дружинник. Так что гоняли как всех.