Обрученные луной

И никто не ставил ему удары именно с левой руки, а она у Кота чуть длиннее… Никто не учил его, что делать, если задыхаешься, а рот уже заливает кровь из разбитого носа. Но он держится и пытается бить в ответ. Хорош… Потому и жалко, если насквозь прогнил. А чтобы это понять, надо вывернуть ему душу наизнанку, не просто морду набить…»

Он сбил Кота с ног в очередной раз и подождал. Корин с трудом привстал на колено, замер, не вставая, пытаясь отдышаться. Хольм поймал неодобрительно-брезгливый взгляд седого, тот явно считал, что чужак играет с противником, как кошка с мышью, издевается над побежденным ради глумливого мстительного удовольствия от победы.

Но считал, куда ему было деваться?

— Семь… Восемь… Десять…

На десятом счете Корин начал подниматься. И каждому дружиннику, даже сопливому мальчишке, что мел площадку, было понятно, что встает он последний раз.

Корин оперся на вторую ногу, но его шатало, дыхание со свистом вырывалось из окровавленного рта.

Кот поднялся и встал напротив Хольма, глядя с безнадежной отчаянной гордостью. Толпа притихла, ожидая конца поединка. Никто больше не шептался, и десятки взглядов пронизывали Хольма насквозь.

Осуждающих и жадных, злых и восхищенных. Разве что равнодушных не было, за это он мог бы поручиться.

— Бейтесь! — крикнул седой, дернув углом рта, словно ему свело лицо судорогой.

Корин набрал воздуха и качнулся вперед в очередной атаке. Слишком медленной, слишком неуклюжей, совершенно бессмысленной. Хольм мог бы уложить его на землю десятком способов на свой выбор. Но вместо этого шагнул навстречу, поймал Кота за руку, но не швырнул, как раньше, а оставил на ногах, крепко держа за предплечье. И сказал в самое ухо, не заботясь, услышат ли его остальные:

— Знаешь, почему я тебя не добью? Тайвор считает тебя неплохим парнем.

Забавно, правда? Ты его подставил, а он до сих пор так считает. И жалеет о вашей дружбе. Что-то же в тебе было, раз он так думает? А ты о чем думаешь, Корин? Что встал на сторону тех, кто поможет тебе забраться наверх? Зря думаешь. Ты для них мясо, которое не жалко отправить в расход. Если бы в бой один на один, как сейчас, я бы понял. Но вас было шестеро. Тех, кого ценят, подлостями не пачкают. Если они добьются своего, ты, замаранный в дерьме по уши, им точно не понадобишься. Так что думай, Котик, думай. Лизать сапоги хозяину за кусок мяса или…

Он недоговорил, слегка оттолкнув Корина так, чтобы тот остался на ногах. Отступил от него, шатающегося, на шаг и легко перекрыл поднявшийся гвалт:

— Вещи его пр-р-ринесите! Ты! — Ткнул пальцем в случайно попавшегося на глаза Кота помоложе. — В казарму бегом! И чтобы по дороге ничто не потерялось и в грязь не упало, а то обижусь! Ты! — Палец выхватил из толпы другого Кота. — Меч принеси.