Обрученные луной

И дерешься, как настоящий боец! Да если бы ты была парнем, я бы тебя не раздумывая взял в дружину, вот!

Лестана подняла на него глаза, все еще полные слез, но уже чистые и яркие, и обиженно проговорила:

— Вот видишь, все-таки — если бы я была парнем…

— Ну да! — удивился Хольм. — А зачем мне в дружине девушка, из-за которой все сойдут с ума и передерутся между собой?! Это ж придется днем и ночью от тебя взбесившихся дуралеев отгонять! И тебе беспокойство, и их жалко — будут сплошь с битыми мордами ходить. Нет! — подумав, сказал он с полным убеждением. — Никакой дружины! Самому мало! — и осекся.

Лестана смотрела на него… ехидно? Во всяком случае, плакать она больше не собиралась, даже улыбнулась уголками губ, просияв изнутри, как солнце, что вышло после дождя, и сказала:

— А просто сказать мне, что я красивая, ты не мог, да?

Растерявшись, Хольм замолчал, не в силах выдавить ни слова. Он прекрасно понимал, что вот сейчас пришло время наговорить кучу всего важного, что обязательно нужно девушкам. Про глаза, про косы, про губы и тело… И он, конечно, знал все эти слова, ухаживал ведь за девицами у себя дома.

Но вот беда — к Лестане это никак не подходило. Ну что можно сказать про ее глаза, если дух перехватывает, когда в них смотришь?!

— Понятно, — вздохнула Лестана и погрустнела — солнце опять спряталось за облако. — Ну да, я не такая…

— Какая? — напрягся Хольм, чувствуя, как будто пропустил удар и вот сейчас ка-а-а-ак получит с размаху по физиономии.

— Не такая, как Ингрид, — тускло отозвалась Лестана. — И как другие ваши девушки. Я их видела во дворце и на празднике. Тебе нужно такую, как они. Все равно, спасибо, что нашел для меня… настоящие слова, а не то, что говорят все вокруг.

— Лестана! — выдохнул Хольм, которому все-таки прилетело — и еще как. — Ты не поняла! Я не любил Ингрид. Мы были вместе, но только потому, что тогда я не знал тебя. Ты… Дело не в том, что ты красивая! Ты очень красивая, Луной клянусь! Просто…

— Перестань, — улыбнулась его Рысь и тоже коснулась его щеки, а потом погладила ее ладонью, задев отросшую за день щетину, так что у Хольма сладко потянуло внутри. — Ты замечательный, правда. Прости, что я была такой дурой.

Когда все это кончится, мы же… нам не обязательно…

Она замолчала и отвела взгляд, а Хольму очень захотелось прямо сейчас набить кому-нибудь морду. Хорошо бы, конечно, самому себе — за тупость! Но можно Ивару! Ивару — даже намного лучше! Во-первых, чужую морду бить всяко удобнее, чем свою. Во-вторых, Ивар заслужил. А в-третьих… Ну почему драться с мужчинами легче, чем разговаривать с девушками?!

— Иди, — неловко попросила Лестана, покосившись на соседнюю комнату, откуда уже слышались шаги.