Одна минута и вся жизнь

— Наверное, вы правы, но это — особенный случай.

— Кто знает, кто знает…

Они входят в лифт. Градский стоит совсем рядом, и Дане хочется раздавить его, как ядовитое насекомое, но она продолжает улыбаться. Его сводит с ума ее улыбка и запах духов, но он боится вспугнуть ее. Он вдруг понимает, что эта женщина уже значит для него очень много.

«Я влюбился, как мальчишка. Полно, а влюблялся ли я в юности? Глядя на мать, ничего, кроме презрения, я к женщинам не испытывал. Так что же это?»

Лифт остановился на третьем этаже. Они идут по коридору, в конце которого виден пост охраны и массивная металлическая дверь.

— Минутку терпения, сейчас увидите. — Градский сжимает ее ладонь. — Мы у цели. Петя, отключи сигнализацию и камеры слежения.

Дверь открывается, и Градский жестом приглашает Дану войти. Охранники озадаченно переглядываются.

Дана осматривается. Помещение небольшое, впереди видна еще одна дверь. Градский набирает код и прикладывает руку к стеклу детектора. Дверь открывается с легким шипением.

Дана входит и замирает. Это довольно большая, хорошо освещенная комната, заставленная витринами и стеллажами, полки которых задрапированы бархатом разных цветов.

А на бархате покоятся украшения. У Даны дух захватило при виде этих несметных сокровищ.

— Это все настоящее?

— Конечно. — Градский берет ее за локоть и подталкивает вперед. — Смотрите, Анна. Эти сокровища мало кто видел, да почти никто. Здесь — только оригинальные вещи и настоящие камни. С годами ко мне пришло понимание того, что только драгоценности никогда меня не предадут.

— Возможно, по-своему вы правы.

Дана медленно идет вдоль витрин. Украшений слишком много, они такие роскошные, что у нее кружится голова при одной мысли о том, сколько они могут стоить.

«Конечно, что для него миллион или два, или даже десять? Это для нормальных людей сумма несусветная, а для Градского… Вот уж никогда бы не подумала, что в нашей стране можно столько наворовать».

— Эту коллекцию начал собирать еще мой дед. — Градский садится в кресло и наблюдает за Даной. — Старик был большим эстетом. Он долго работал в НКВД, громил остатки дворянства, и некоторые вещдоки осели у него. Например, вон та лягушка работы Фаберже — да-да, именно та, которую вы держите.

Нравится? Это золото, платина, бриллианты, сапфиры и изумруды, травянистые колумбийские изумруды. Ведь при обыске всегда может затеряться мелкая вещица… Вам нравится эта безделушка?

— Нравится. Вот уж не думала, что лягушка может быть такой красивой.

— Вы правы. Именно это и хотел объяснить нам мастер. Знаете, мой отец, будучи на большой должности, тоже кое-что добавил к коллекции. А я смог увеличить ее до таких вот размеров. Для меня привозят редкости со всего мира.