Отрок. Перелом

Раньше, только начни – со всего села набегали, всем свою воинскую сноровку да ловкость показать хотелось. А тогда вместе с ним только десяток ратников и вышел поутру железом помахать, да новиков при них, дай бог, с пяток. А откуда у мальчишек взяться усердию, если их отцы и дядья сами воинскими занятиями пренебрегают?

– А вот так! Вон, Степан в последнем походе не был, недугом отговорился, а сейчас и сам цел, и мошна трещит, а те, кто кровь пролили, еле-еле концы с концами сводят. Думаешь, им не обидно? И бабы некоторые у колодцев разговоры ведут, что, дескать, лучше нам всем дома сидеть – торговлишкой пробавляться или ремеслом каким.

Мол, с ближними соседями воевать сейчас не приходится, а за дальних кровь проливать – не велика радость. Шепотом, конечно, рассуждают, но шепотки эти все громче и громче раздаются, едрен дрищ! Раньше за такое их остальные бабы там же за косы оттягали бы, а сейчас молчат и слушают. Задумываются, тудыть их! – Аристарх зло усмехнулся. – А если бабы задумываться начинают – дрянь дело! Мужи-то их не слушают, а вот отроки и новики все меньше и меньше за сотню держатся: больше в ремесло и торговлю силы вкладывают. И отцы не противятся.

– Есть такое, – согласился Егор. – Да я-то тут с какого боку? У меня сыновей нет, а и будут, так все равно первым для них станет ратное дело. Или ты сомневаешься?

– Если бы сомневался, я бы тут сейчас с тобой и не разговаривал! – досадливо хлопнул себя ладонью по колену Аристарх. – Я потому и пришел к тебе, а не к Степке-мельнику.

– Раз ты, дядька Аристарх, ко мне пришел, то уж давай, высказывайся яснее.

– Тогда слушай, – согласно кивнул староста. – Сам знаешь, как сейчас в сотне дело с десятками обстоит.

С каждым годом все тяжелее и тяжелее десятникам набирать себе пополнение, и десятков неполных у нас много, а некоторых и вовсе нету – только по названию остались. Десятники на них со временем найдутся, конечно. Не такие добрые, как прежние, но найдутся. Вот только ратников на всех не хватит.

– И что? – Егор не стал скрывать свой интерес: то, что староста не имеет прямого отношения к делам сотни, вообразить могли люди только совсем посторонние. Аристарх, наконец, заговорил о том, ради чего он пришел, и ратник отодвинул кружку с недопитой медовухой – не до нее.

– Да то, что не все ратники в десятках добром держатся. Кому просто некуда деться: было бы куда – ушел бы, да сам знаешь, как у нас заведено. Десятник должен дать согласие, а кто же по доброй воле хорошего ратника отпустит? Его бы, может, другой десяток и принял с радостью, да на ссору идти не хотят, раздоров и без того хватает. А ведь десяток поменять не всегда лодыри мечтают. Возьми хоть Фаддея Чуму – ты немногим его старше, так что он уже без тебя силу набрал.