Отрок. Перелом

И ни спешить не годилось, ни откладывать на потом, потому что по всему выходило – это решение принимается на всю оставшуюся жизнь, раз и навсегда.

Выбор у них, конечно, был – примерно такой, какой подворачивался добру молодцу из сказок, которых они в детстве наслушались, кто от старого Живуна, кто от других дедов. «Прямо пойдешь, славу воинскую найдешь, да жизнь потеряешь. Направо пойдешь – богатство обретешь, да с душой расстанешься, а налево пойдешь, счастье свое с красавицей писаной сыщешь, только вот с прошлой жизнью навек распрощаешься».

Егор усмехнулся, вспомнив, как в детстве с раскрытым ртом слушал эти сказки, а сейчас вот увидел в них иной смысл.

Не смогли они с братьями в свое время ни купцами стать, ни дома с красавицей женой спокойно жить – прямо двинули, за воинской славой. И потом, уже в Пскове, как ни пытался, не получилось у него в купцы выбиться – что-то не пускало. Может, это однажды выбранный путь сам не давал свернуть на боковую дорожку?

Братья за его удачу и славу своими жизнями заплатили, а теперь перед ним опять встал тот же выбор. Богатство само по себе его не волновало – хватило бы, чтобы семья жила в достатке, но на это он и воинским трудом зарабатывал, а спокойная семейная жизнь в тихом уголке – как лепешка медовая: если в походе, то с тоской вспоминалась, а если каждый день да без меры, то быстро поперек горла вставала.

Да и долги братьям тянули за душу. Все равно раньше смерти не помрешь и позже отмеренного на этом свете не задержишься. Правда, в Ратном хватало тех, кто не по своей воле с воинского пути свернул, но ни один воин в здравом рассудке на себя такую судьбу не примерял: воинская удача не любила, когда в ней сомневались.

Хоть порой и мудрели безмерно те воины, которые смогли свою немощь или увечье принять, но Егор себе такой мудрости не желал – лучше уж занять у Тита или Филимона.

Он вспомнил увечных ратнинцев и чуть не споткнулся: вот же дурень! Ну да, его ратники хорошо пораздергали десятки Фомы и Устина, многих увели из Ратного и тем уберегли от смуты, но ведь не всех же? Сколько-то народу с Лукой ушло мальцов выручать, но ведь и кроме них немало в селе осталось. Они-то куда подевались? Увечные воины, негласным старшиной у которых давно уже считался Филимон, наверняка приложили свои руки (и языки!), чтобы удержать горячие головы.

В каждом селе – а уж в воинском и подавно! – всегда отыщутся такие, которым лишь бы в драку встрять – а из-за чего свара, им подумать недосуг. И таких удержать и вразумить кому-то надобно. Чье тут слово весомее, чем у ветеранов?

И снова, в который раз за бесконечный день, вспомнилось то время, когда Егор только вернулся в Ратное.

– …Ну и как там, за морями-то? – брат отца подвинул Егору миску с груздями. – Закусывай-закусывай, Егорушка.