Отрок. Перелом

Среди своих, чай, не стесняйся…

– Благодарствую, дядька Аникий. Хороши у тебя грузди, я уж и забыл, когда пробовал такие! – Егора не удивил вопрос старика: после столь долгого отсутствия его кто только не расспрашивал. Вот и сейчас дядька не просто так зазвал – за столом уже собрались его приятели, в основном такие же увечные ратники, и еще народ подходил.

– Угу, как же – обеспечение! – зло хмыкнул Егор, живо вспомнив своего первого ярла. – Это, дядька Аникий, коли ты ему кровным родичем приходишься. Да и тем не всегда… С чего бы ярлу о них заботиться? Он же дружину себе по большей части за долю в добыче нанимает.

Выплатит, что по уговору положено, и все. Ну, может, за руку отрубленную или иное увечье чего-то добавит. Вот врут они здорово, когда заманивают к себе на службу и обещают горы золотые – это да. …Ух, и хороша у тебя бражка, дядька Аникий!

– Вот и побалуйся, племяш, побалуйся… – повторил хозяин, но расспросы продолжил. – Неужто прямо так и врут? Слухи-то все равно не остановишь. А ярл – это по-нашему, считай, сотник, невместно ему врать…

– Это только с первого взгляда так кажется, а поглубже глянешь… – досадливо поморщился Егор.

 – У нас сотник при сотне состоит, и ратники почти все родня друг другу, ну, по крайности – свояки, а там… Чем больше такой себя нахвалит, тем больше бойцов к себе сманит. Вот и сыплет обещаниями, и деньгами одаривает, только потом все равно свое возьмет.

И людей в бою ему беречь не с руки. Добыча какая есть, такая и есть – одна на всех, а чем меньше воинов уцелеет к концу похода, тем долей меньше и сами доли жирнее. Поэтому на драккаре дружба между воинами – дело редкое, – пояснил Егор, видя недоверчивые взгляды слушателей.

 – Это у нас сотник за каждого ратника душой болеет и готов голым на углях отплясывать, лишь бы от вражеских подарков отлягаться и своих ратников сохранить. А там… Старший брат мой так и сгинул. Хотели взять на щит нурманскую ладью, сошлись с ней борт о борт, а как ярл почуял, что не выходит, так тех, кто на чужую ладью успел перескочить, всех и бросил. Демьян тоже там… До конца бился…

– Ну, а ты чего ж?! – саданул себя по колену кто-то из ратников.

– А я без памяти валялся… – Егор покосился на спрашивавшего и только вздохнул, сожалея, что начал этот разговор – сколько раз сам вспоминал тот бой и изводил себя, что не успел к брату.

 – Ярл обушком меня сзади приложил, чтобы, значит, на подмогу не кинулся. Любил он меня безмерно… с-сука… потому как на мне еще долг висел. Вот за то он меня и облагодетельствовал – денежки свои спас…

Егор тяжело поднялся из-за стола: продолжать разговор ему расхотелось.

– Пойду я, дядька Аникий.

– Нет, Егорушка, ты уж посиди, – властно, на правах старшего, остановил его дядька.