Отрок. Перелом

И от того, что наставник к нему не как к сопляку обращается, и от того, что понял: его и дожидались. Но тут же собрался и доложил как положено: – Тетка Настена сказывала, что двери головой еще седмицу открывать нельзя, а так – здоров!

– Ну вот и отлично, – кивнул Рябой и распорядился. – Завтра до рассвета будь верхами у ворот. Мы с Лукой на выселки едем, и ты с нами. Пора десяток принимать, старшой, – подмигнул наставник, – а то Одинцу там тяжко… – и, попрощавшись с Фаддеем, направился к двери.

Он успел не только дверь за собой прикрыть, но и в калитку выйти, а Веденя все стоял, смотрел ему вслед и приходил в себя от новости.

Старшой… Конечно, лестно такое от второго десятника Ратного услышать, только он уже знал, что остальные отроки, пока он у Настены отлеживался, в самом настоящем бою побывали. Врагов пленили, и ранения у них боевые. Примут ли они теперь его старшинство? И с Ефимкой Одинцом ссориться не хотелось – хороший он парень; как с ним теперь старшинство делить? Он сейчас старшим в их десятке, и не просто так, а в бою командовал. Веденя поднял взгляд на отца.

– Ну что? Зашевелились думки? – Фаддей положил сыну руку на плечо.

 – Ничего. Погоди, сейчас мать с девками на стол соберут – поедим, поговорим. Глядишь, и полегчает.

Ели молча, но когда взялись за сбитень с оладьями, Фаддей заговорил:

– Небось, голова кругом идет? Оно и понятно. Десятком командовать – не навоз кидать. Тут ежели Перун не шепнул чего надо на ухо, хоть разорвись, а толку не будет!

– А мне шепнул? – вырвалось у Ведени, и сразу же вспыхнули уши.

– Так откуда ж я знаю? – отец лукаво глянул на жену, примостившуюся у печи с дочерьми. – Когда мамка тебя носила, я почти все время в походах пропадал.

Кто ж знает, кто тут к ней захаживал и чего нашептывал? – И тут же захохотал, получив полотенцем по спине. – Все, все! Молчу! – и уже без смеха глянул на Варвару. – А нечего тут подслушивать, когда мужи беседуют! Чего ухи, как портянки после дождя, по всей горнице развесили? А ну брысь! Мне с сыном поговорить надобно.

Варвара, только что готовая грозно наступать на мужа, мигом угомонилась и, шугнув дочек, вышла следом за ними из горницы. Фаддей, проводив ее глазами, вновь обернулся к сыну.

– Ишь, бабы… Видал? Только дай слабину, так и на шею усядутся.

Пусть они своими делами займутся, а наш разговор – не их понятия… Шутки шутками, а Перун точно наш дом стороной не обошел. Вот он тебя за весь наш род и отметил. Я в десятники так и не вышел, теперь твой черед. Больше некому, остальные-то бабы, сам понимаешь.

Фаддей помолчал, о чем-то задумавшись, потом, уже посерьезнев, продолжил:

– Вижу, чего тебя мучает. Думаешь, как тебя твой десяток примет и примет ли вообще? Верно?

Веденя только вздохнул в ответ и расстроенно шмыгнул носом: чего уж от отца таиться.