Отрок. Перелом

Своевольник только плечами пожал: и нравится им, словно холопам, подчиняться – и кому? Такому же отроку, как они сами! Ну и пусть, как хотят, а он в дурнях ходить не намеревался. Опять же, какой толк от того, что он тут с ними ковырялся бы? Наставники, небось, ухой довольны останутся – а Веденя-то и не сообразил рыбки наловить.

Рассуждал Крас вроде бы правильно: он пользу принес? Принес! И побольше, чем если бы вместе с остальными в грязи копался. И потому, в полной уверенности, что приятели просто завидуют его догадливости, устроился отдохнуть в тенечке, соображая, что бы еще такого сделать, чтобы остальным совсем нос утереть? Чем еще заняться, чтобы и для всех полезно, и душе не в тягость?

Однако приятные размышления прервал наставник Игнат.

Верхом, с оседланным конем в поводу, он направлялся прямиком к Красу. С другого конца веси к ним чуть не бегом уже спешил Веденя. Крас про себя хмыкнул: «Ага! Задергался!» Но радость его продолжалась совсем недолго – ровно до того, как наставник подъехал, окинул его взглядом и озабоченно покивал:

– Ну что, готов? Тогда не трать время – влезай в седло. Поспешать надо.

Нам, конечно, недалеко, да и до заката еще время есть, но лучше управиться засветло. Безопасней. Ну, давай живее!

Крас хоть ничего и не понял, но, привычно повинуясь приказу, шагнул к коню. И только уже приняв повод, не удержался и спросил:

– А куда мы, дядька Игнат?

– Как куда? – удивился Игнат и пожал плечами. – В Ратное, куда ж тебя еще? Засветло доберемся, а обратно я уж по темноте тогда сам как-нибудь. Не привыкать. Вещи-то собрал?

Одно то, что наставник вместо короткого приказа распинается, поясняя, что да куда, окатило Краса нехорошим предчувствием, и только чуть позже до него дошло главное.

– А я?.. – растерянно спросил он, уже понимая, что боится услышать ответ.

– А что ты? – Игнат изобразил еще большее удивление и тут же «успокоил». – Да не бойся – не брошу. Довезу в лучшем виде. Передам батьке с рук на руки в целости и сохранности, как Лукой велено. А ты чего хотел?

У Краса начали подкашиваться ноги.

– А… А я… как? А учение… – проблеял он, чувствуя, что вот-вот из глаз брызнут девчачьи слезы, хотя сроду такой слабости с ним не случалось.

– Чего как? – выражение лица у Игната изменилось, и от этого стало еще тошнее. Так же, бывало, выглядел отец Краса, когда ему доводилось вступать в спор с обозником или еще с кем-то, кого он, потомственный ратник, воином не считал. – Ты же от воинского учения отрекся? Отрекся. Стало быть, ты теперь птица вольная и к воинским ученикам никаким боком не относишься. А в воинском стане стороннему болтаться обычаем не положено. Ну так не гнать же тебя через лес одного? Батька твой нам тебя доверил, вот ему и сдам.