Отрок. Перелом

И по рассказам братьев, и по тому, как уважительно отзывался о матери Михайлы Илья, Арина заранее ожидала от встречи с боярыней чего-то необычного и не ошиблась. Не юна была Анна Павловна – как-никак мать пятерых детей, но хороша собой, сразу чувствовалось – любой молодухе не уступит, а по повадке – княгине впору. Не всякая княгиня имела столько власти, сколько она в Михайловом городке. А как держала себя! Если бы не бабкина наука, Аринка и не заметила бы, какое смятение вчера вызвал у боярыни их приезд.

Вот и боярыня вчера… При известии об опекунстве ее будто водой ледяной окатило, но ведь даже бровью не дрогнула, словно иного и не ждала.

Только глаза и выдали, да и то Аринке одной это ясно стало, хоть и не подала виду, что заметила – понимала, ТАКОГО знания ей боярыня не простит. Не может она позволить свои потаенные страхи и сомнения кому-то показать. А за сегодняшний день Арина еще раз убедилась, как нелегко женщине нести боярское бремя – оно и мужам не всем дано.

Права была бабка – люди у власти особые. И они для власти – всё, и власть для них – всё, и властвовать им надо не только над другими – над собой в первую очередь, над своими чувствами, привязанностями и страстями, не давать им воли.

Вот и с Анькой сейчас не мать говорила – боярыня, а мать в это время горючими слезами умывалась, жалела, что ее дочь неразумная сама себя губит…

Арина поднялась по лестнице и остановилась возле двери в горенку, где ждала решения своей судьбы Анна-младшая. Хоть и обнадежила Анну Павловну, но что скажет девчонке, еще и сама не знала; просто жаль ее стало: почувствовала, что не шутила боярыня, и в самом деле готова была отрезать дочери косу, то есть не просто наказать, а отринуть её.

И, видимо, не только за одно ее кривляние – еще утром Арина приметила, что Анна-младшая не в меру строптива. И на нее, Арину, косилась с чисто бабьей неприязнью, даже смешно тогда стало: никак, ревнует девчонка к ней кого-то? Вот дурочка – мальчишки на приезжую просто от любопытства пялились, а эта всерьез ее за соперницу приняла!

И мать на неё смотрела с неодобрением, не то что на Марию. Как там боярыня сказала? В обыденных делах дура дурой? Видно, все уже привыкли к тому, что Анютка у них дурочка.

Но что-то не верилось Арине, чтобы дочь Анны и сестра Михайлы совсем уж без ума была – не в кого.

Еще утром, когда она стояла за спиной у боярыни и разглядывала девиц, Арина обратила особое внимание как раз на боярышень. Мария явно умна и честолюбива, решительна – пожалуй, даже и чересчур, как иной отрок. Движения резкие, смотрит прямо, будто нет в ней ничего девичьего, хотя хороша собой.