Отрок. Перелом

И то тебя жуть берет – ведь телок-телком, и мыслей-то, как у цыплака в голове, а тебя заметил! И смотрел… во-о-он как смотрел! Уж что-что, а тут сообразил. А ты что делаешь? – вдруг резко, словно обвиняя, бросила она Арине в лицо. – Что творишь-то? Понимаешь?

– Я?! – все еще ничего не понимая, изумилась Арина. – Неужто я тебя чем-то обидела?

– Да меня уже ничем не обидишь, вот с собой ты что делаешь? – Плава поджала губы и сокрушенно покачала головой. – Нашла с кем играть! Чего добиваешься? Думаешь, ОН лучше? И тот, и другой – скоты бессмысленные.

Только мой – телок, а этот – волчара, вот в чем разница. Если волка с рук кормить, он тебе и оттяпает их рано или поздно. Ты хоть понимаешь, с кем связалась? Зверь он лютый и кличут его Лютом. Не слыхала еще? Говорили у нас в Куньем, что Корнею демон служит, так он это и есть. Сколько народу положил! Даже умирают от его взгляда, слыхала? И сила в нем нечеловеческая. Думаешь, просто так? Недаром от него свои же ратнинские бабы шарахаются и в глаза смотреть боятся… Демон он! – выдохнула Плава. – Думаешь, приручила урода и вертеть им будешь, как хочешь? Не позволят тебе того! Он-то, даром что зверь, а сразу сообразил – в ЭТОМ они все разбираются. А зверя не остановишь и не уговоришь, он свое возьмет. Уж поверь мне, я-то знаю, что говорю, со своим сокровищем пятнадцать лет маюсь!

Аринка от этих слов дернулась, как от пощечины. Неужто Плава так про Андрея?! Зверь и урод… это он-то? Сравнила… с кем? Со своим мужем, вот с этим, с Простыней? И кого? Андрея?! Воина из боярского рода? Да что ж это здесь творится-то?! Даже она, вчерашняя холопка, не то что за хозяина, за человека его не держит?! Со злости в ответ заговорила вроде бы спокойно, но уже не как с равной – как хозяйка с зарвавшейся холопкой.

Плава невольно подалась назад – окатило ее Арининым высокомерием, словно водой из проруби.

– Ты что, у печи тут угорела, что ли? Ты с кем Андрея Кириллыча сравнить посмела?! Тебе ли его судить? Кто ты, а кто Лисовины? Забылась? – она окинула Плаву презрительным взглядом и проговорила с сомнением: – Говорят, вроде недолго ты в холопках пробыла, а обычай холопский – хозяев за глаза поносить – подхватить успела.

Андрей Кириллыч не кто-нибудь – Лисовин, чтоб про него всякие языком…

– Дура! – перебивая Арину, то ли сказала, то ли плюнула опомнившаяся от внезапной перемены в собеседнице Плава. – Лисовины, говоришь? Хозяева? Вот именно, они тут хозяева. Всем и всему! Как захотят, так и сделают. Ты что, не поняла? В жены они тебя ему присмотрели! В жены! Пожизненно обузу повесят. Обвенчают и тебя не спросят, потом будешь локти кусать, да никуда не денешься, не выпустят уже.