Отрок. Перелом

Он кивнул, усмехнулся глазами, когда она его по отчеству назвала, и посмотрел вопросительно. Ей одного взгляда хватило, чтобы понять – рад он ее видеть… вернее, их – с девчонками. Но и ее тоже! А вот о чем спрашивает, сразу не уразумела.

– Ты что-то узнать хочешь?

Андрей увидел, что она силится его понять, коротко обвел вокруг себя глазами и снова на нее поглядел.

– Спрашиваешь, как мне здесь, в крепости, показалось? – догадалась Аринка. Он кивнул. – Дух захватывает! – честно призналась она. – Необычно. Интересно все очень, незнакомо и… будто начало это, понимаешь? Как… – она замялась, подбирая сравнение, и вот тогда-то и вырвалось у нее это, – как… сотворение.

Само выговорилось. Она даже усомнилась, поймет ли он, что она пытается объяснить? И увидела – понял, кивнул ей с одобрением. Вот только поговорить подольше у них никак не получалось. Днем Аринка и сама старалась ему на глаза не лезть, и сестренкам строго наказала не приставать – при деле он тут, а вечером… вечером разве что вот так – мимоходом возле трапезной или на посиделках.

Но разве же поговоришь обстоятельно на ходу да на виду у всех? Кабы Андрей ее позвал куда… просто пройтись. Но он ни разу даже единым движением глаз на это не намекнул, а сама она не решалась! И вроде ничего особенного в этом и не было – свои теперь они, а… не могла! Как же все просто казалось тогда, в Дубравном, когда она ему с опекунством-то поклонилась! А сейчас…

И еще Глеб этот частенько поблизости вертелся и смотрел так… со значением. Подходить уже больше не решался – в первый день она его хорошо окоротила, вот и не желал снова нарваться, но, похоже, именно ее пренебрежение его и задело.

Ведь красавец, нет ему у баб отказа, и уверен, что любая по его кивку побежит и счастлива будет, вот и неймется ему теперь самому себе доказать, что и она такая же, как все, просто цену себе набивает. Фома тоже таким был, честно сказать. Ну, пока ее не встретил. Только Фома ее действительно полюбил, а у Глеба сейчас ретивое взыграло, азарт, как у заядлого охотника, привыкшего любую добычу без труда получать, и даже скучать от того начал, а тут вдруг не дается красная дичь в руки, и все тут! Вот и заело его. А впрочем, оно так и лучше, ей спокойней. Кабы она в его взглядах что-то большее увидела, так жалеть бы начала и этим невольно подала бы ему надежду или хоть намек на неё. А тут надо сразу отрубать – ответить ему все равно нечем; нет и не будет у нее в душе места для другого, не существует для нее никого на свете, кроме Андрея, и ничего с этим уже не поделаешь.