Отрок. Перелом

Все говорила – болезненная она… Зато и имечко ей выбрала при крещении – Мастридия! – Анька закатила глаза. – Вот уж отчудила! Даже матушка ее здесь домашним именем зовет, хотя всех куньевских – только по крестильному величает. Но такое-то сразу и не выговоришь, а отроки ее в Масрадию, а потом и Насрадию перекрестили, – девчонка хихикнула. – Да как привязалось-то, само на язык ложится…

Вот и работать её тетка Антонина совсем не приучила. Ничего не умеет толком! С какого бока к скотине подойти – не знает, лошадей боится, от лягушек на реке шарахается; ворона, и то ее в лоб клюнула! Зато и не объедешь ее… Тетка Антонина так и говорила все время – растет красавица, как лепёха сдобная! Их так и прозвали через то – Лепёхи. И эта корова себя тоже красавицей считает. Ты бы видела, как она перед отроками-то выступает! Должно, белой лебедью себе кажется, а сама, если на кого и похожа, так только на гусыню раскормленную – так же переваливается. Артемию глазки строит, не кому-нибудь. И про Алексея говорит – ах, какой… ну когда матушка не слышит, – презрительно скривилась Анька. – Губа-то не дура. Отроки все равно над ней потешаются, смеются ей вслед. Насрадией звать, конечно, остерегаются – православное имя коверкать грех, за это отец Михаил епитимиями со свету сживет. Ну так теперь Буренкой зовут и Кауркой – за масть. Матушка услышала – запретила, но они все равно от нее тайком только так и говорят.

…А то, что она блажная, всем в Ратном известно давно, и через то сговоренный жених от свадьбы отказался – что это за жена, если делать ничего не способна? Позорище-то какое было! Лука ей потом устроил за это, да так, что Млава на все село голосила, а потом два дня лежала поротая, и матери ее тоже досталось. В Ратном эту дурищу точно никто замуж не возьмет, вот теперь наша матушка с ней и мучается, с Кауркой этой. Как будто она кому-то в Турове нужна!

Но про Млаву к слову пришлось, а так Анна-младшая все больше рассказывала про свою сестру Марию. С одной стороны, вроде как жаловалась, что та задается и вперед лезет, нравится ей быть на виду и в почете, даже и за счет сестры. Иной раз прямо из кожи выпрыгнуть готова, чтоб похвалили ее; если Анютку ругают, тут как тут – а вот я! И тоже взяла обычай свысока разговаривать и поучать, как будто старшая младшую, а ведь еще вопрос – кто старше-то, матушка сказывала, что Анютка первая на свет появилась.

И тут же, заметно было, с гордостью говорила, что Машка у них умная больно, даже Минька иной раз удивляется и хвалит за разум, говорит – не всякий отрок так-то способен. А вот когда в крепость переехали, и тут стали жить, выяснилось, что отроки на нее, Аньку, больше внимания обращают.