Отрок. Перелом

Обладавший богатым воображением Роська живо представил себе последствия развлечений щенка с девичьими одежками, включая – страшно подумать! – исподнее, и решился на героический поступок: приоткрыв дверь, последовал за Вороном, легкомысленно понадеявшись, что успеет поймать преступника и выскочить с ним прочь до появление из мыльни первой девки. Но, едва просунув голову в темноватое помещение, увидел там нечто, что сейчас и пытался добросовестно, но безуспешно описать.

– Банник никак? – охнула доверчивая Ульяна, хватаясь за грудь и начиная усиленно креститься. – Ох, истинно – банник.

– Не-е-е, – помотал Роська головой, – нешто я не знаю: банник – мужик с черной бородой, вонючий, а банница – баба голая, а тут… – он поежился, – и не поймешь что… Огромное, слюни на пузо необъятное стекают, чавкает, рыгает утробно… Истинно говорю – грех чревоугодия!

– Веселый он какой-то, грех твой, – улыбнулась Арина. – Слышишь, девки как хохочут?

Смущенный Роська с сомнением посмотрел на баню и прислушался к громкому заливистому смеху. Вид у него при этом стал совершенно растерянный и несчастный.

– Ладно, иди, ищи своего Ворона, – сжалилась над отроком Анна. – А мы посмотрим, что там за грех.

Подгоняемые любопытством, женщины застали в предбаннике веселье в самом разгаре. Девки хохотали от души, несмотря на то, что их одежда валялась на полу в жалком виде, а большая часть снадобий, заготовленных накануне, безнадежно погибла. Зато эту потерю им вполне возместило зрелище Млавы, запутавшейся распущенными волосами в чем-то под лавкой. Места там было немного, но толстуха с перепугу умудрилась втиснуться туда почти целиком – наружу торчал только необъятный голый зад. К тому же она, пытаясь высвободиться, дергалась в разные стороны и неуклюже елозила пузом и коленями на размазанных по полу мазях, вернее, их остатках, и черепках от разбитых горшков.

– Это что такое?! – рявкнула Анна на развеселившихся полуодетых девиц. Те разом притихли, вскинулись и уже привычно попытались принять положение «смирно», но Анна только махнула рукой. – Одевайтесь! – и брезгливо покосилась в сторону Млавы, невнятно замычавшей что-то из-под лавки. – Да-а, похоже, и правда Роська грех чревоугодия узрел.

Арина с трудом удерживалась, чтобы не расхохотаться в голос, да и боярыня сердилась только для виду, вернее, старалась за напускной строгостью скрыть усмешку. Плава откровенно ухмылялась, сестренки хихикали, даже Ульяна посмеивалась, прикрыв рот ладонью.

Машка, кусая губы и давясь смехом, рассказала, как было дело.

Еще накануне терзаемая голодом Млава с тоской смотрела, как безжалостно переводятся на банные снадобья такие вкусные сметана, молоко и мед.