Поединок соперниц

— А чуть позже, — продолжал Гуго, — когда Ральф уже увозил в челноке Милдрэд…

— Дочь Гиты Вейк также была там?!

Он словно не услышал моего вопроса.

— …Когда уже они плыли в челноке, то лучшей мишени было не найти. А я лучник не из последних. Клянусь бородой Христовой, я собственными глазами видел, как светлое оперение моей стрелы торчало из-под лопатки Ральфа де Брийара. Он не упал, но плоскодонка пошла зигзагами, и вряд ли Ральф сумел после этого сделать больше двух-трех гребков, а сейчас наверняка уже отчитывается перед святым Петром за свои прегрешения.

Для пущей верности следовало бы его добить, но тут эта белобрысая саксонка, точно фурия, вылетела с мечом из кустов. Бедняге Освульфу, что стоял подле меня, досталось так, что он только захрипел, но меч застрял в кости, и она не сумела его сразу освободить. Пришлось угомонить ее кулаком в висок… И с какой это стати она осталась на острове, а не удрала с Ральфом? Вот уж чисто саксонское тупоумие!

Лекарь наконец закончил свою возню и удалился. Я ходил от стены к стене, перебирая четки, чтобы сосредоточиться.

— Значит, ты говоришь, что тебя и леди Бэртраду не преследовали?

— Верно понял, преподобный.

Гуго поднялся со скамьи, застегивая пряжку ремня. Сейчас он выглядел почти спокойным, только руки еще слегка дрожали.

— И лиц наших никто не видел. Если бы не одно… Этот крестоносец — дьявол его раздери! — очень заинтересовался леди Бэртрадой. Когда мы уже отчалили, он все еще стоял на берегу, глядя нам вслед. И пусть бы глазел сколько угодно, но у леди как раз в этот момент из-под капюшона упали косы.

Мы оба одновременно взглянули на графиню.

Она почти угомонилась, лишь вздрагивала, давясь судорожным всхлипыванием.

У леди Бэртрады были приметные косы — длинные, темные, с редким красноватым отливом, длиною едва ли не до колен. Но еще когда мы продумывали план убийства графа Норфолкского, было решено объявить, что миледи больна и не покидает покоев. Монахи в обители и по сей день возносят молитвы за выздоровление знатной благодетельницы аббатства. Не составит труда доказать, что графиня ни на час не отлучалась из моей резиденции.

Я повернулся к Гуго.

— Когда вы прибыли сюда, вас могли заметить?

Гуго боком опустился на скамью.

При свете висящей на крюке лампы стало видно, насколько он утомлен. Однако когда заговорил, в его голосе чувствовалась сила.

— Святой отец, мне не впервой возвращаться с ночной вылазки. Уж будьте покойны, я знал, как проехать, чтобы избежать дорожных разъездов и застав. Да и время ночное… А мчались мы так, что лошадь графини пала неподалеку от Бери-Сент-Эдмундса. Мой каурый оказался покрепче — он-то и доставил нас обоих к воротам резиденции.