Пограничье

   В огромном читальном зале кроме них было всего только несколько служителей, старый, как мир и глухой, как пень профессор философии из Института имени Шамаханской царицы, которому не помешало бы даже выступление большого оркестра в сопровождении кадетского хора Темной Лиги, да вялая от холода бабочка, что время от времени вырывалась из своего полулетаргического сна и начинала судорожно биться о стекло узкого окошка, из которого уже ощутимо пахло скорой зимой.

   Спустя какое-то время, когда злобная фурия, маскирующаяся под обычного библиотекаря, вернулась к рисованию своих важных квадратиков и перекладыванию ценных книг с места на место, Гай откинулся на спинку скрипучего стула и пристально посмотрел на женщину, которую вот уже очень-очень много лет считал своим лучшим другом.

   — Ангелочек, неужели ничего не расскажешь старому доброму Гаю Ботану? — спросил, удивленно приподняв брови.

   — Иди к черту, Батон! — ответила вполне беззлобно, но резкое движение, которым подруга заложила прядь за ухо, легкий румянец, да не к месту проснувшееся смущение сказали капитану о многом.

   — Ты только будь осторожнее, ладно? — проговорил мужчина, насупившись.

— Я не хочу тебя потерять... Не то, чтобы я хотел потерять остальных, но ты...

   — И ты тоже будь.

   — Тишина должна быть в библиотеке!!

   Да что за жизнь такая собачья?!

   Нет, положительно, надо Гаврика на ставку брать! Такой ремонт в магазине шикарный сделал! От плесени избавился... Подозреваю, она сама сбежала после того, как он стены приятной ядовито-желтой краской покрасил. Ставни отремонтировал, полочки опять-таки... Поэтому, какая разница, что не продал ничего. В конце концов, не в деньгах счастье.

   Я себя именно так с самого утра и утешала, когда ясно стало, что двухнедельная прогулка капитально ударила по моему кошельку, а учитывая тот факт, что я неожиданно обзавелась несовершеннолетним родственником, денежный вопрос встал ребром.

   Ларс по фамилии Волк держал половую тряпку двумя пальцами, брезгливо морщился, но при этом упорно делал вид, что моет пол.

   — И знаете, Сонечка...

   — Шона Сонья, пожалуйста! — устало исправила я в тридцатый раз за утро.

   — Сонечка! — довольным голосом повторил наглец и улыбнулся.

— Мама всегда говорила, что любимую женщину нужно обязательно ласкать каждым словом, особенно, если в этой женщине течет волчья кровь.

   Я раздраженно стукнула конторкой, плюнув на попытки пересчитать кассу, а Ларс почему-то воспринял это как сигнал к действию:

   — Сонечка, пойми... те, разница между мужчиной и женщиной в шесть лет — это не разница!

   Он бросил тряпку на пол и, споро вытерев руки о новые штаны, купленные, между прочим, за мои деньги, радостно улыбнулся и бодренько шагнул к прилавку.