Пограничье

   Пауль немного напрягся после слов «операционный зал» и попытался припомнить, что он когда-либо слышал о закрытом секторе Всемирной библиотеки, но информации почти не было, счастливые же обладатели белых билетов все больше отмалчивались либо таинственно хмурились, когда их начинали расспрашивать о том, что скрывается за золотыми дверями на последнем этаже древнего, как весь Речной город, здания.

   В белых бахилах, неспешно, подстраиваясь под степенный шаг Людоедовны, Пауль Эро поднимался по широкой лестнице.

   — Полагаю, раз билет выписан на ваше имя, отказаться от посещения операционного зала вы не можете? — спросила женщина, внезапно остановившись и схватив сыщика за локоть.

   — Отказаться? Да с чего бы!? Попасть в ангельский зал, можно сказать, мечта всей моей жизни... Ну, половины ее так точно...

   Людоедовна неопределенно качнула головой и пробормотала:

   — Не думаю, что вы будете держаться того же мнения, когда мы встретимся с вами в следующий раз.

   Они прошли в кабинет директора Библиотеки, и Павлик поспешил оглядеться по сторонам.

   — Присаживайтесь! — Людоедовна бесцеремонно толкнула его в одно из кресел и вручила увесистую стопку бумаг. — Ознакомьтесь и распишитесь на каждой странице!

   Десять листов мелкого аккуратного почерка вмещали в себя «Отказ от претензий», «Согласие на использование данных», «Клятву о нераспространении», «Технику безопасности» и коротенькое предупреждение о том, что администрация Библиотеки не несет ответственность за умственное и физическое здоровье посетителей закрытого сектора.

   — Э-э-э-э, — протянул Павлик, зависнув над последней страницей.

   — Все подписывайте. Или будете сами объяснять вашему директору, почему я не пустила вас в операционный зал.

   Сыщик пожал плечами. Ну, что ж, раз это так необходимо... С другой стороны, он в своей жизни подписал столько обязательств о неразглашении и инструкций по технике безопасности, что одной больше, одной меньше ...

   — А теперь пейте! — Людоедовна злорадно улыбнулась, когда Павлик поставил закорючку на последнем листе, и протянула сыщику стакан с коктейлем отталкивающего вида.

   — Спасибо, я на работе не...

   — Пей и не паясничай! — рявкнула свирепо и глянула так, что начальник ивского эфората испуганно подтянулся, схватил стакан и опомнился только тогда, когда делал пятый или шестой глоток.

   На вкус напиток был не так уж и плох, с легкой кислинкой и отдаленными нотками миндаля.

   — Я... — Павлик сделал последний глоток и вдруг с ужасом понял, что не может произнести ни слова.