Пограничье

   Жрец сидел на ступеньках у ног статуи Великого Океана и, шевеля губами, старательно считал петли.

   — Дождливого вечера, са'асэй! — негромко поприветствовал Павлик, мучительно вспоминая, не напутал ли он с традиционным приветствием.

   Жрец вскочил на ноги, уронив свое вязание на пол и испуганно схватившись рукой за грудь.

   — Случилось страшное, — самым искренним тоном ответил Пауль Эро, подошел к почтенному старцу и с разгона бухнулся перед ним на колени. — Только от вас зависит буду я жить или умру.

   — Са'асэй, — Павлик подал жрецу вязание, — приходилось ли вам пользоваться брачным эльфийским трафаретом?

   Глаза старика сверкнули пониманием, а голос осип от волнения:

   — Раздевайся… Э-э-э… В смысле, как это? В сей светлый день, когда небо послало земле благословение в виде мягкого осеннего дождя…

   — Я бы был вам признателен, — сыщик рывком снял с себя рубашку и подставил жрецу пока еще не украшенную никаким рисунком кожу своего правого предплечья, — если бы мы сразу перешли к рисунку, миновав официальную часть.

   Старик кивнул, усадил жениха на ступеньки и, пока тот не передумал, резвой рысью помчался за трафаретом, тушью и иглой. Такая радость! Такая радость! Настоящая эльфийская татуировка! Да, с тех пор, как двери Школы храмовников закрылись за его спиной, он ни разу даже не прикасался к трафарету.

   — Это брак по сговору! — крикнул служителю в спину Павлик Эро.

   — Восхитительно, восхитительно, — ответил старик, растворившись в бесконечных храмовых коридорах.

   — Брак по сговору, — прошептал Павлик и снова схватился руками за голову.

   Сонька точно его убьет. Во-первых, потому что она дважды сказала ему «нет», а во-вторых, ведь он же сам обещал ей…

   Черт! Насколько же все было бы проще, если бы она сказала «да». И еще лучше, чтобы она это «да» сказала до того, как пьяный жрец возложил на ее чело свою дрожащую руку. Тогда Павлик, по крайней мере, не чувствовал бы за собой никакой вины.

   Тем временем вернулся жрец и, бормоча себе под нос благодарности всем богам, приложил к смуглой коже прохладную слюду трафарета.

   «Интересно, чувствует ли она?» — подумал Пауль Эро, следя за тем, как старик споро орудует иглой, не забывая снижать болевые ощущения тихим заговором. До дрожи хотелось, чтобы Сонья была сейчас рядом, чтобы она сидела напротив в свадебном платье без рукавов, чтобы шептала обезболивающие слова, чтобы с восторгом следила за тем, как невидимая кисть судьбы рисует узоры на ее собственном плече, повторяя слова, которые жрец выводит на коже Павлика.