Пограничье

Не знаю, сколько времени и экспериментов потребовалось местным химикам, чтобы определить силу каждой слезы, чтобы научиться делать вытяжки из этой мощи, чтобы объединить все это в артефакт поистине ценный и...

   — Ерунда! — Фенрир оборвал Павлика раздраженным рыком. — Ты даже не понимаешь, чем владеешь. Проклятье. Почему я не заметил тогда, что обронил ее? Все было бы совсем иначе... Черт!

   Волк бешено оскалился, а я вдруг узнала его по этому оскалу, хотя и не видела ни разу. Не в этом обличье. Это был тот самый оборотень, с которым Гринольв столкнулся сегодня в «Пьяной свинье». Сегодня? Проклятье, поистине, действительно плохие, я бы даже сказала, отвратительные дни имеют удивительную особенность не заканчиваться.

   — Это не камень, болван! — проговорил Фенрир. — Это и есть слеза богини. Все так, как в легенде. Все на самом деле так.

   Пауль удивленно приподнял брови.

   — Не знал, — проговорил он и рассеянно потрогал карман, в который опустил артефакт. — Это неожиданно, но, в общем и целом, ничего не меняет. И уж точно не то, что волки научились преобразовывать энергию, заключенную в минералах.

   — Мы называем их ложные слезы, — снова перебил старый оборотень и устало закрыл глаза. — Они не так сильны, как истинный дар богини, но тоже кое на что способны.

   — Например, помочь носителю преодолеть защиту Зачарованного леса, — произнес сыщик, а я вспомнила сына Гринольва, которого мы поймали на территории эльфов. — Или принять облик другого волка... Ведь это ты, а не Гринольв был тогда, возле Ивска, когда мы нашли мальчишку...

   И снова я удивилась, вспомнив рассказ Гаврика о волке с зеленой полосой. Действительно, домовенок тогда говорил о том, что был еще один волк, а я почему-то его словам не придала значения. Наверное, потому что совершенно точно знала, что покойный ныне глава клана Лунных Волков в тот момент находился в гостях у эльфов.

   — И снова мимо, — проворчал Фенрир, тяжело вздыхая. — Все-таки люди склонны к преувеличениям. Мне казалось, что ты умнее... Я не был возле Ивска. Без истинной слезы принять чужое обличье невозможно. Там был лишь мой фантом.

   — Фантом, который может убивать? — удивился Пауль.

   — Я никого там не убивал... Не в тот раз. Слушай, — оборотень неожиданно разозлился. — Я что, все должен за тебя рассказывать? Это просто цирк какой-то, а не обличительная речь великого сыщика!

   Пауль покраснел правой щекой и произнес, упрямо наклонив голову:

   — В главном я не ошибся.

   — Угадал, — Фенрир пожал бы плечами, если бы не был скован парализующими заклятиями.

   — Я не гадалка, чтобы гадать, — обиделся Пауль. — Я только сопоставил факты.