Пограничье

В любом случае, все то, что происходит в последние полгода или около того в обоих мирах и, в основном, в Пограничье, затеяли не волки, но именно они стали главными действующими лицами в этом кровавом спектакле.

   Павлик окинул всех мрачным взглядом, а потом с какой-то обиженной досадой в голосе произнес:

   — Одного понять не могу, почему всегда молодожены? Это какой-то личный пунктик или тут что-то другое?

   Оборотень распахнул глаза и вдруг засмеялся громким издевательским смехом, от которого даже у меня мурашки по коже побежали. Что же касается Гавриила с Лавром, то последний слегка побледнел, непроизвольно вжимая голову в плечи, бросив перед этим завистливый взгляд в сторону домовенка, который, наплевав на предостережения моего внезапно оказавшегося ревнивым мужа, вплотную прижался к моей ноге, которую я спустила с подоконника.

   — Серьезно? — отсмеявшись, Фенрир довольно хрюкнул. — Если ты не понимаешь этого, то что ты тогда понял во всем этом деле, мальчик?

   В наступившей тишине было слышно лишь тяжелое дыхание оборотня да шум ветра за окном.

   — Что я понимаю? — наконец проговорил Пауль. — Я понимаю, что поймал жесткого убийцу. И Стражей, полагаю, ты убивал не из личной неприязни к бывшим хранителям границы. Уверен, что все это имеет под собой какое-то основание, пусть я пока и не понял, какое именно.

   Я знаю, что необходимый тебе, а значит и твоему хозяину, артефакт — у меня. Да, пока, подчеркиваю — пока — я не знаю, кто стоит за всем этим, но в королевских темницах очень хорошие дознаватели. Это во-первых. А во-вторых, я до всего додумаюсь сам, мне просто надо немного тишины.

   Тут Пауль почему-то посмотрел на меня недовольным взглядом, словно это я была виновата в том, что сыщик страдает от недостатка покоя. А спустя всего миг хмурые морщинки преобразовались в лучики мягкой улыбки, и Эро произнес едва слышно, обращаясь только ко мне, словно кроме нас двоих здесь больше не было никого:

   — Я не жалуюсь, мое беспокойное счастье. Честное слово!

   Моргнул и с видимым сожалением перевел свой взгляд с меня на Фенрира.

   — Да, это будет правильным решением. На все вопросы будешь отвечать в дозновательской. Я опять заигрался. Мы здесь не для того, чтобы слушать меня и восхищаться моим гением. Мы здесь для того, чтобы я мог проверить одну внезапно возникшую у меня теорию.

   Пауль положил на лабораторный столик череп моего покойного мужа, извлек из кармана маленький потрепанный томик стихов и, открыв его на середине, пробормотал изумленно:

   — И все-таки я не понимаю, как это работает, — после чего, сверяясь с написанным в книге, прошел к стеклянному шкафу с препаратами и, открыв навесные дверцы, взял оттуда три склянки.