Пограничье

   У нас действительно отличались представления о слове «поцелуй», и для того, что бы это понять, мне не надо было сверяться с «Большим толковым словарем». Достаточно было просто почувствовать это.

   Я даже не сразу поняла, что он меня целует, потому что сначала потемнело в глазах, наверное, из-за того, что его лицо приблизилось к моему вплотную, а потом мужские губы мягко прикоснулись к моим, словно испрашивая разрешения на дальнейшее действие...

   В этот момент я поняла, что он меня целует, и приоткрыла рот, что бы вздохнуть поглубже, потому что воздуха вдруг стало категорически не хватать, и уже в следующий миг осознала, как ошибалась. Потому что настоящий поцелуй начался со следующим движением мужчины и окончательно запутал мои мысли.

   Никогда не думала, что это может быть так сладко и удивительно. Я вцепилась в Павлика двумя руками, боясь, что он сейчас остановится и заставит схлынуть волну наслаждения, затопившую меня до кончиков пальцев.

   Пусть это не прекращается никогда, пожалуйста!

   — Не тошнит? — заботливо прошептал он, оторвавшись на секунду от моего рта, и я моргнула, разрушая волшебство сплетенного им соблазна, потому что на секунду показалось, что он издевается. Но потом его губы вернулись, и я едва слышно застонала, поймав встречный стон.

   Он промычал что-то и, сжав руками талию, легко поднял меня и закружил над землей, под очередной яростный музыкальный всплеск. Не разрывая поцелуя. И ощущения стали еще лучше и острее, если это вообще возможно, конечно.

   Но вскоре музыка затихла, и Павлик все-таки оставил в покое мои губы, отклонившись назад на расстояние длины моих рук, все еще обнимавших его за шею. Выглядел он несколько изумленным, если не сказать, шокированным. Я тоже пребывала в состоянии странной прострации, прижала неожиданно холодные пальцы к пылающим губам и, забыв, что надо дышать, просто смотрела на Эрo.

   — Э... — он прокашлялся, подыскивая нужные слова, а я, испугавшись, что он сейчас все испортит, просто ляпнула, выгнав метлой из собственной головы все рациональные мысли:

   Он опалил меня торжествующим взглядом и, изогнув слегка припухшие губы в нежной улыбке, потянулся к моему лицу, и тут снова дала о себе знать метка Стража, да так, что я точно упала бы, не поймай меня Павлик. В глазах на этот раз потемнело весьма неметафорично от почти невыносимой боли. Но прежде чем ослепнуть от этой неожиданно свирепой вспышки, я успела заметить, как лицо Эро исказилось в болезненной гримасе.

   — Что за черт? — выдохнул он и, прижав меня к себе правой рукой, левой схватился за свой затылок.

   — Не знаю, — прохрипела я, пытаясь разжать сведенные судорогой челюсти.