Пограничье

   Спустя минуту, показавшуюся мне вечностью, боль ушла, но вместе с ней ушло и легкое праздничное настроение, оставив после себя какое-то тревожное чувство.

   — У тебя очки с собой? — спросил Павлик, доставая из кармана тонкую оправу с зелеными линзами.

   — Откуда? — проворчала я, наблюдая за ним с затаенной завистью. — Твоя мама просто монстр! В сто раз хуже моего папы. Мало того, что она приложила руки к моему нижнему белью, так еще и платье выбрала, в котором нет ни одного кармана! Вот!

   И в подтверждение своих слов провела руками по бокам, а Павлик медленно опустил веки и простонал нелогично:

   — Эта информация была лишней.

   — Неважно. Попробуем обойтись только моей парой. Держись за мной, ладно? Потоки ты без очков не отследишь, но может, поможет твой слух и обоняние... И скольких фантомов ты можешь создать?

   — Пять. Я могу и шесть, но при шести меня... тошнит, — на последнем слове я слегка запнулась и почувствовала, как кровь прилила к щекам. Кажется, впервые в жизни.

   Павлик улыбнулся моему замешательству и весело подмигнул, явно надеясь смутить меня еще больше, но я уже успокоилась и пресекла его веселье одним хмурым взглядом. Поцелуи — это, конечно, волшебно, тут я признаю, что заблуждалась, но опасность я чувствовала даже не затылком, на котором раздражающе пульсировала метка Стража, я ощущала ее своим внутренним звериным чутьем.

   Не сговариваясь, мы с Павликом глянули в сторону темнеющего на краю площади леса и несколько торопливо провальсировали туда под вновь заигравшую музыку, а уже там, укрывшись в тени деревьев, разделились и повернулись друг к другу спиной: создание фантома дело болезненное и слишком интимное, чтобы позволить кому-то наблюдать за этим.

   Кто бы мог подумать! До Пограничья два дня пути, а мы так синхронно чувствуем прорыв! Меня просто с головой захлестывала чужая злоба, почти нереальная в своей омерзительности. Я делила свою сущность на шесть разумно мыслящих особей и при этом дрожала мелко-мелко, едва удерживаясь от немедленного оборота.

   А обернуться хотелось: во-первых, луна, конечно, требовала свое. Но с луной у нас давно уже было негласное соглашение. А во-вторых, чувство опасности. Именно оно будоражило кровь, именно из-за него мне приходилось сглатывать чаще. Именно поэтому, наверное, пятый фантом получился кривобоким, и я поморщилась раздраженно, глядя на слишком длинную правую руку.

    — И черт с тобой! — проворчала, оборачиваясь к Павлику. — Авось, в темноте не заметят... Ох, ты ж!

   Именно ох! И это мягко сказано. Я наконец-то поняла, почему Эро настаивал, что он прекрасно справится с моей территорией Пограничья и без моей помощи.

   Его фантомы не были кривобокими или длиннорукими, они были идеальны, как зеркальное отражение.