Последний натиск на восток ч. 1 (СИ)

Вся религия огнепоклонников было основана на борьбе добра и зла. А даэвы — это же верные слуги Ангра Майнью, олицетворения вселенского зла. Несколько человек упало в обморок, а по залу разнеслась резкая вонь. Кто-то испугался слишком сильно.

— Сигурд! — негромко сказал Стефан. — Вон тот, толстый, слева от тебя. У него глаза бегают. Напугай-ка его, как следует.

Сигурд подошел к толстяку, пристально посмотрел на него и поднял на уровень глаз одной рукой, словно ребенка. Он с шумом вдохнул воздух, обнюхивая несчастного.

— Не ешь мою душу, демон, — тоненько заверещал придворный. — Я не знаю, где крест, но я знаю того, кто знает! Я молчать не буду! Я все скажу! Только пощади!

Сигурд уронил его на пол и подошел к следующему царедворцу. Он был в восторге. Еще никогда он так легко и весело не зарабатывал такие большие деньги.

— Если взять запасных коней, то к Пасхе мы будет в Иерусалиме, — удовлетворенно пробормотал Стефан. — Дева Мария, бедная моя задница! Ну почему все слуги императора белокожие и толстые, и только один я худой, как палка и черный, как водонос. Господи боже, ну за что такая несправедливость!

1 Тергестум — совр. Триест, один из лучших глубоководных портов на Средиземном море.

2 Герцоги Тасо и Какко, убитые экзархом Равенны, приходились родными братьями жене Гарибальда баварского. Экзарх убил их, получив взятку от короля лангобардов.

3 Даэв, или дэв, — мифический великан, демон, прислужник Ангра Майнью, олицетворения зла в зороастризме. Аэшма — даэв ярости.

Крепостная стена в Новгороде была закрыта лесами, на которых, словно муравьи, копошились сотни людей. Дорого, безумно дорого стоило оторвать их всех от сохи, но другого выхода у князя просто не было. Где-то там, далеко на западе, бургундцы и даны прямо сейчас покупают своими жизнями еще год отсрочки для словенского княжества. Этим летом крепость будет закончена, и никакие франки взять ее не смогут. Это не авары, которые принесли из далекого Китая секрет метательных машин. Это не поселившиеся в Греции словене, которые собаку съели на осадах и штурмах ромейских крепостей. Это франки, которые были лучшей пехотой своего времени, и останутся ей еще две сотни лет. Но лучшими они будут в полевых сражениях, но не во взятии крепостей. И это внушало определенную надежду.

Селедка, что шла из Гамбурга непрерывным потоком, сначала была встречена с восторгом, но теперь восторги поутихли, и неведомая рыба стала обыденностью. Весь рабочий люд ел ее, потому как дешево. Куда дешевле, чем хорошая щука или осетр.