Последний натиск на восток ч. 1 (СИ)

Новое войско будет вооружено тяжелыми саблями, единообразными шлемами с назатыльниками и копьями. Из доспеха у них будет легкая полукираса, первые образцы которой только недавно вышли из-под тяжелого молота Лотаровой кузни. Кирасы были дрянь, без ребер жесткости, но пытливые умы искали все новые и новые решения.

— Не сомневаюсь, почтенный Даян, не сомневаюсь, — благосклонно кивнул головой князь. — Как новые мечи себя показали?

— Сабли? — оживился Даян. — Превосходно, государь! То, что надо, когда с коня рубишь. А того мастера, который елмань(1) придумал, воистину благословили боги! Удар куда сильнее получается. У нас при старом кагане пробовали кривые мечи делать, но с этими саблями никакого сравнения нет. Мастер Лотар — истинный колдун!

— Прими от меня подарок, батыр Даян, — князь махнул рукой, и ему подали саблю, рукоять которой была богато украшена золотом. — Ты — лучший из воинов степи!

Наставник жадно схватил саблю, и только что не обнюхал ее. Ведь самые первые образцы ковали, согласовывая с ним каждый шаг. Десяток заготовок пошел на перековку, пока искуснейший воин, прошедший не один десяток битв, не одобрил и баланс, и полуторную заточку и даже неведомую тут елмань. И вот теперь он принимает из рук князя истинное чудо, клинок из переливчатого металла, с рукоятью, украшенной так, что и самому кагану впору. Даже ножны были обтянуты тонкой кожей с золотым теснением.

— Да я теперь…! — старый воин прослезился, что на его продубленной солнцем и ветрами физиономии смотрелось немного устрашающе. — Да мне же теперь вся степь завидовать будет! Ни у одного хана такого меча нет!

— Ни у одного! — подтвердил Самослав. — Даже у меня еще нет. А рукоять мастер из самого Константинополя делал. Носи с честью!

— Спасибо, каган! — склонил голову старый воин. — Век не забуду! Детям и внукам эту саблю показывать буду!

— Иди! — улыбнулся в усы Самослав. — Воины расслабились!

— Я им расслаблюсь! — хищно оскалился Даян и заорал. — Чего рты раскрыли! На позицию, лентяи! У вас экзамены на носу!

Самослав тронул коня, а свита двинулась за ним. По его знаку все отстали, и он остался наедине с Хотиславом, бессменным главой Сотни. Однорукий мужик был по-прежнему могуч, как медведь, но уже оплыл и отрастил изрядное пузо, что по местным понятиям стало считаться отличием знатного человека и вызывало у простонародья чувство глубочайшей зависти. Не каждому удается весной с таким брюхом ходить, многие и вовсе, словно щепки высохли.

— Как воин Дражко? — спросил князь вполголоса. Он даже здесь не поминал сына по имени, и пока что тайну удавалось сохранить.

— Работает, государь, — серьезно кивнул Хотислав. — Я присматриваю за ним.