Правила обманутой жены

 — А дядя Мамикон всегда говорил… — он внезапно замолчал, глядя куда-то мне за спину, выпустил мою руку, открыл рот и выдохнул: — Вай! Вай! Плохо мне, вай! Сердце что-то схватило! Это что «Девятый вал» Айвазовского в подлиннике?

— В чем дело? — я обернулась и поняла, почему у нервного кавказского мужчины перехватило дыхание.

На меня, как величественный корабль, плыла Соломоновна. В ярко-бирюзовом, длинном и абсолютно обтягивающем платье с огромным декольте, под которым сильно штормило от неровной ходьбы на высоких каблуках грудь шестого размера.

Причем этот девятый вал был еще и упакован в лифчик «пуш-ап».

Шею Соломоновны украшало синее ожерелье якобы под сапфиры. Ожерелье состояло из трех цепочек, на которых были нанизаны камни. С самого нижнего ряда ожерелья свешивалась длинная подвеска, которая уходила в ложбинку, пряча в ней самый крупный камень. Именно за ним в ложбинку и нырнули глаза Мамикона.

— Ибиццо сэрдцэ перестало, — прошептал он и схватился двумя руками за грудь.

— Ты такая красивая, Соломоновна! — я пошла ей навстречу и расцеловала в обе щеки. — Тебе очень идет ярко-бирюзовый.

— Ха! И это я еще себя плохо чувствую! — Соломоновна расцеловала меня в ответ.

 — Я забежала ненадолго поговорить за искусство. Через полчаса сбегу. Мущинка у меня наклевывается, — она перешла на шепот. — Генерал ФСБ, прикинь? Приходит позавчера в ателье брюки перешивать. Сначала ведет себя, как на плацу. Я его спрашиваю: «На когда вам нужны эти брюки?» А он мне: «На вчера. Так что поторопитесь!» Ну я сделала выражение на лице, шоб он понял, шо я имела тот гвоздь, на котором висел портрет его бабушки, и говорю: «На уже я вам не сделаю. Таки приходите завтра после пяти». На завтра пришел с цветами и долго извинялся. У него не было слов, он запинался и смущался, как гимназистка. И имел бледный вид. Так я ему сказала: «Надо было подготовиться. Завтра вечером имейте время, я вам сделаю конспект, как говорить с красивой женщиной». Так что сегодня он меня ведет на первое свидание в хороший кабак. Потому что в кошельке у него слава богу. Но у меня встал вопрос: как часто и легко открывается этот кошелек? — она перевела дух и заметила Мамикона, который стоял на расстоянии нескольких шагов от нас. Он так и застыл с руками на груди.

— Кого он мне напоминает? — Соломоновна задумчиво прищурилась. — Ой, вэй! Это же Тото Кутуньо. Моя ж ты рыба золотая! Конечно, в армянском исполнении, но ничего. Я ещё помню, как мы когда-то делали французскую ярко-розовую помаду. Это был такой писк моды! — она закатила глаза. — Мы брали детские мелки и варили с глицерином. Так шо мы не сделаем из армянина итальянца? Как два факса отослать!

— Я сейчас тебя с ним познакомлю, Виолочка.

— Не-не-не! Я у своих мужиков не отбиваю.