Правила обманутой жены

Сережа не проснулся, когда его положили в постель.

— А вы где будете спать? — шепотом спросила я.

— Да где угодно, — пожал плечами он. — В мастерской, гостиной, зимнем саду. У меня здесь можно роту солдат разместить. Кстати, я люблю спать в бассейне на кожаном топчане, — улыбнулся он. — Там стены стеклянные. Тепло, уютно и вода. Глаза открываете — а за стеклом снег. Вы бы тоже легли отдохнуть.

— Нет, я не усну. Пойду на кухню. Мне там всегда легче. С вашего позволения, конечно, — поспешно добавила я.

— Считайте, что это ваш дом, Надя. Вы — хозяйка. Делайте, что хотите и когда хотите.

Мы вдвоем с ним разложили продукты. А потом я пожарила картошку, как обещала. И котлеты тоже. Платон приготовил нам чай и сидел рядом со мной, задумчиво глядя в окно.

— Надя, извините, что задаю этот вопрос. Можете не отвечать, если не хотите. Давно у Сергея эти приступы?

— Да, — ответила я. — С того самого момента, как с ним случилось несчастье. Врачи говорят, что после многочисленных операций нет причины для физических болей. Эти приступы вроде фантомных болей.

— То есть, чистая психосоматика? — уточнил Платон.

— Да, врачи выписывают обезболивающие и успокоительные.

Только вот не помогают они в последнее время.

— А раньше помогали?

— Раньше да. Не понимаю, что с ним происходит.

— Извините еще раз, Надя, а эти приступы они как-то с связаны с конфликтами дома и в школе?

— Еще как связаны, — я закрыла сковородку крышкой и села рядом с Платоном. — Как только ребенок сильно перенервничает, так и начинается. Мы уже как его только не лечили, ничего не помогает, — я встала и выключила конфорку.

Взяла сковородку с плиты, чтобы положить котлеты с картошкой на тарелку Платона.

— Какой запах, мам! — вдруг раздался за спиной звонкий детский голос.

Я чуть сковородку не выронила и резко обернулась. На пороге стоял Сережа и улыбался.

— Можно мне тоже поесть? Очень хочется.

— Конечно! — я подбежала к нему и опустилась на колени. — Как ты, милый? Тебе легче?

— Совсем не болит, — кивнул он. — Только есть очень хочется.

— Я сейчас. Садись, мой хороший.

Сережа сел за стол рядом с Платоном. Я быстро разложила по тарелкам картошку и котлеты. Поставила на стол стеклянную миску с салатом из помидоров и огурцов, заправленных сметаной.

Платон зачерпнул вилкой картошку, отломил кусок котлеты, прожевал и вдруг сказал:

— Боже мой, какой же я дебил!

Мы с сыночком непонимающе уставились на него.

— Это же нужно было так ошибиться! Взять вас, Надя, на работу помощницей и личным секретарём! Кого? Шеф-повара, который так волшебно готовит! Ну не идиот? Нужно было вас умолять, чтобы вы работали моим личным поваром. А я вас заставил ерундой заниматься: картины развешивать.

— И светильники проверять, — напомнила я.