Пристрелите нас, пожалуйста!

Все-таки бьется? Пульс? Нет пульса! Как так, незачем спешить? Нет, вы меня не поняли! Она еще жива! Я не умею делать искусственное дыхание! Черт знает что!

– И когда они приедут?

– А я знаю? – огрызнулся муж. – Рождество! Я никогда не думал, что в праздники столько домов горит и столько людей умирает! Мне казалось, в праздники все отдыхают.

– Вот когда люди отдыхают, они и вляпываются во всякие неприятности. А вовсе не на работе.

Нежная мелодия напомнила им, что время истекло.

– Я могу сделать еще один звонок, – уныло сказал Аркадий Павлович. – Только не знаю, кому. Нужен человек, который наверняка был бы сейчас в Москве и имел отношение к органам. И к его мнению прислушивались.

– Что, у тебя нет такого человека?

– Если подумать… Следователь. Когда на меня завели уголовное дело, – Телятин сглотнул, – мы каждый день общались. И почти нашли общий язык.

– Ты дал ему взятку?

– Я бы дал. Но он не берет, – вздохнул Аркадий Павлович. – Поэтому он сейчас наверняка дома. Те, кто берет, в Египет укатили. Или куда подальше, на Мальдивы или в Таиланд. А этот честный. Дурак. Денег не взял, еще и дело хотел завести о даче взятки должностному лицу. Хорошо, Моисей Яковлевич меня вытащил.

– Но это было давно…

– Он мне еще звонил. Этот следователь. То есть я ему. Когда склад обчистили. Просил посодействовать. Мне страховка была нужна, а там дело темное. И не без моего участия, – скромно сказал Аркадий Павлович.

– А при чем тут страховка? Почему ты ему-то звонил?

– Во-первых, мир тесен. Они небось все друг друга знают, в органах. А во-вторых, его перевели. На повышение пошел. Сейчас зампрокурора. По нашему, кстати, округу.

– И что он тебе сказал?

– Что взятки давать нехорошо и по мне давно тюрьма плачет. Хотя я только намекнул. К его мнению уж точно прислушиваются. Репутация-то безупречная. Уж сколько раз его проверяли! Я и сам, каюсь, телегу накатал, после того звонка.

– Полезное знакомство, – съязвила Ульяна Федоровна. – Как его зовут?

– Савелий Игнатьевич.

– Старый, что ли? Имя какое-то древнее.

«А сама?» – хотел съязвить Телятин, но удержался. Сказал со вздохом:

– Немолодой. С принципами, сволочь.

– А ты его сломать пытался.

– Пытался. И так заходил, и эдак. Бесполезно. И сейчас не хотелось бы звонить. Да нужные-то люди все разъехались. И вряд ли они помогут. У нас с ними, как бы это сказать? Чисто деловые отношения. Они точно подумают, что я спятил. Или опился. Вся эта история кажется фантастической.

– Это правда, – согласилась жена. И тут же напомнила: – Аркаша, время идет.

– Лика, если б я знал! – развел тот руками. – Я звонил соседям, звонил в полицию, в «Скорую», пожарным…

– Позвони честному человеку, – пожала плечами Ульяна Федоровна.

– А если не позвонишь – умрешь.

– Решать тебе.