Пристрелите нас, пожалуйста!

Надо, чтобы кто-то с ними побежал ради тебя. Есть люди, которые способны рисковать жизнью ради тебя? Необязательно жизнью. Хоть чем. Которые к тебе относятся как к человеку, а не как к кошельку?

– Ты есть, – тихо сказал Аркадий.

– А как ты со мной обращался? – так же тихо спросила Ульяна Федоровна. – Вот и подумай: стоило оно того?

– Все. Теперь можно расслабиться, – Ульяна Федоровна встала. – Позвонить мы больше никому не можем. И нам никто не может. Придется положиться на судьбу. Вот насколько мы виноваты – столько и получим. А ты передо мной виноват…

– Но и ты передо мной.

– Какую же мы оба сделали глупость!

– Согласен, – Аркадий тоже встал.

Ульяна Федоровна подошла к наваленным на баррикаде коробкам и стала в них рыться.

– Что ты делаешь? – спросил муж.

– Ищу зарядное устройство.

– У меня последняя модель. Даже если найдешь, оно к моему мобильному не подойдет.

– Выходит, старое-то, оно верней?

– Выходит, что так, – кивнул Аркадий. – Перестань суетиться, Лика. Просто посидим. Молча.

Ульяна Федоровна со вздохом достала из коробки сверкающее вечернее платье.

– Ты была красивой, – тихо сказал муж, словно в ответ на ее мысли.

В этот последний час жизни они вдруг снова стали слышать друг друга. Не только слова, но и мысли, что гораздо ценнее. Ведь они прожили вместе четверть века и проросли друг в друга корнями. А когда попытались их разрубить, рухнуло само дерево жизни. Надо было пройти через весь этот кошмар, оказаться на грани жизни и смерти, чтобы понять очевидное…

– Тебе нравятся мои духи?

– Да, – признался он.

– Она модная. Молодая. Была.

– Не такая уж молодая. Журналов глянцевых насмотрелся?

– Приятно, когда рядом с тобой ухоженная женщина.

– Виновата: признаю. Это все из-за того, что у нас нет детей. Заедала тоску пирожными. А ты все время пропадал на работе.

– Иди сюда, – тихо позвал Аркадий.

Ульяна Федоровна подошла и не обняла, нет, привалилась к нему сбоку, обхватила руками за шею. Так они стояли и молчали.

– Ты чувствуешь? – тревожно спросила вдруг она.

– Дымом пахнет! Он все-таки поджег дом!

Это было похоже на игру в казаков-разбойников. Иван Петрович крался по дому, держа в руке заряженный пистолет и настороженно прислушиваясь к тому, что вокруг происходит. На каждый шорох он вскидывал руку и целился в невидимого противника. Он знал: Ситников где-то в доме, и самое разумное, что можно сделать, это уйти. Сейчас, когда путь открыт, никто не мешает, как раньше, уйти, убежать, скрыться.

Он хотел уйти с первой же минуты, с того момента, как понял, что в доме посторонние. Что план, казавшийся идеальным, рухнул. Когда неопрятная толстуха, открывшая дверь, назвала его Иваном Петровичем и силой затащила в дом, надо было сопротивляться. Извиниться, дверью, мол, ошибся, и уйти.