Пристрелите нас, пожалуйста!

Мне непонятно: чем я так уж плох? Я просто еще молодой. Да, у меня папа не олигарх. Он был летчиком-испытателем и погиб во время тренировочного полета. Почему, когда я это говорю, все начинают смеяться?

Я никому ничего плохого не делал. Почему эта сумасшедшая вдруг накинулась на меня, назвала племянником? Потащила в дом. Какой-то я невезучий.

Надо было потребовать телефон. Или звонить по мобильнику. Но я так боялся своего наставника. Он при мне бил по лицу человека! Кулаком! До крови, между прочим! Однажды, когда я провинился, он выложил на стол свой огромный волосатый кулак и сказал:

– Чуешь, Ванька, чем пахнет?

– Это не по уставу, – пискнул я.

– Эх, если б не генерал… Е… его в… И…

Я покраснел. Сначала трехэтажным матом покрыли генерала, потом меня. В этом кабинете нормальным человеческим языком не разговаривали. Либо по фене, либо матом. Эх, мне бы в консерваторию!

– Ванечка, эта работа неперспективная.

– Но ты же неплохо получаешь за уроки сольфеджио, мамочка?

Почему она краснеет?

– Забудь об этом. Я хочу, чтобы у тебя была профессия.

Но я в ней ничего не понимаю! Сюда бы волосатый кулак, то есть того, кому он принадлежит, и все мигом бы решилось. А я что? Меня же во всем и обвинили! Это надо умудриться! Я приехал по вызову, из полиции, и на меня повесили труп! Вот! Сам говорю, как они! Повесили труп! Эх, почему я такой невезучий?

Меня унизили, избили, заперли. Ужасная женщина прочитала мне перед этим лекцию о том, что надо делать, чтобы преуспеть. Еще и оскорбила мою маму. А я… Что я? Хотел ее застрелить, эту Кристину, потому что она плохая, и… увлекся игрушками. Включал и выключал подсветку в бассейне.

Мне даже рассказать нечего. Всем есть что, а мне нет. Родился – учился – провалил задание – умер. А, главное, причина? Все какие-то теории выдвигают, у кого детство было счастливое, у кого несчастное, кто фобию не смог побороть, кто несчастную любовь пережить.

И только я ничего серьезного не испытал. Я еще никому об этом не говорил, но я – девственник! Вот. При том, что меня всю жизнь называли красавчиком. Еще когда мама в коляске возила.

– Ах, какой ангелочек!

– Ванечка, не разменивай себя по мелочам, – говорила мама.

Мелочи, я так понимаю, это ее ровесницы, которые называли меня ангелочком. А что же мне делать, мама? Работать там, куда ты меня устроила? И где мне не нравится? Встречаться с теми, на ком я счастливо женился бы тебе на радость? Потому что это вписывается в твои правила. Соответствует нормам твоей морали. Что ж ты мне врала-то? «Я даю уроки сольфеджио»!

Эх, мама, мама! Я никчемный человек. Я ничего не умею. Ни на что не способен. Ни к чему не пригоден. Пристрелите меня, пожалуйста! Я – пустое место.

И даже убили меня за компанию. В довесок ко всем остальным.