Измена. (не) Любимая жена (СИ)

К чертям летели и гордость, и нежелание опускаться до оправданий, и страх показать свои уязвимости.

Герман схватил её за плечи, легонько встряхнул.

— А теперь послушай меня. Лиля! Смотри мне в глаза. И внимательно слушай.

И он с головой окунулся в саднящие воспоминания из того адского дня, когда всё окончательно пошло наперекосяк.

Лиля, вылетев из квартиры, неслась вниз. За нею мчался отправленный им вдогонку охранник, а он вернулся в спальню, только чтобы забрать оставленные здесь вещи и отправиться следом.

Марина нежилась в постели, будто ничего и не произошло.

— Предпочитаешь, чтобы я за волосы тебя отсюда выволок?

— Герман…

Он протянул к ней руку:

— Ключи.

Она притворилась обиженной:

— Слушай, ну откуда я могла знать, что твоя благоверная явится? Я всего-то… я надеялась, ты будешь не против.

— Ключи, — повторил он, едва сдерживаясь от поступка, о котором потом пожалеет. На женщин он руку никогда не поднимал. Пока не поднимал.

Марина бросила строить из себя томную соблазнительницу. Теперь смотрела на него с вызовом.

— Герман, я не могла не попробовать, понимаешь? Ты знаешь, как я к тебе отношусь.

— Это меня не касается. Я давал тебе эти ключи, понадеявшись на твою порядочность. Зря.

— Ты несправедлив. Свои прямые обязанности я выполнила безукоризненно, — она указала подбородком на столик, где покоились рабочие документы. — Ты попросил меня срочно привезти тебе на дом документы. Я всё привезла.

Он смерил её взглядом:

— А забираться в мою постель я тебя тоже просил?"

"Марина на это ничего не ответила, но выгребла ключи откуда-то из-под подушки и швырнула ему, понимая, что желаемого уже не получит.

— Я должен был забрать оттуда важные документы. До офиса добираться было значительно дальше, чем до квартиры. К тому же по пробкам. Я отправил голосовое Марине, попросил её подготовиться к встрече. О документах она уже знала. В итоге встреча всё равно сорвалась. После твоего визита я, если помнишь, вернулся домой.

— Ты же… ты одевался…

— Переодевался. Так будет точнее. Лиля, вспомни. Шёл дождь. Начался за городом, а потом и в городе. Я по дороге выходил из авто. Зонт я с собой не прихватил. Вымок. Прежде чем ты вошла, я велел Марине одеться, сам отправился в гардеробную. А когда оттуда вышел, на пороге стояла ты. И я… растерялся.

Правда, слово «растерянность» очень слабо передавало его тогдашнее состояние. Да он едва не поседел, увидев жену на пороге. Но до признания того, что он откровенно запаниковал, ему ещё предстояло, наверное, дорасти.

И… это было странно. Чуждо и непривычно. Вот так раскладывать всё о полочкам, объяснять.

И признаваться.

Лиля застыла в его руках, видимо, пытаясь переварить всё только что услышанное. Но не протестовала, не вырывалась и не кричала, что не верит ни единому его слову.