Измена. (не) Любимая жена (СИ)

Ничего в его коротком расследовании не указывало на жену, кроме «показаний» пропавшей сквозь землю Марины и материала от пропавшего сквозь землю Алексеева. О чём-то это да должно было говорить, разве нет?

Он, конечно, разыщет и одну, и другого. Он заставит их рассказать ему правду.

Но это будет потом.

Сейчас…

Его завороженный взгляд снова, будто сам по себе, приковался, к стройной линии шеи, опустился ниже, и сердце ускорило ход.

Сейчас он был там, где ему самое место. И он не собирался упускать этот момент.

— А ты?

Длинные ресницы дрогнули.

— Я?..

— Да. Ты поверишь в то, что я готов поверить всему, что ты сейчас скажешь?

Это было мучительно — заново прокладывать, казалось, давным-давно проторённый путь. Заново учиться доверять друг другу, слышать друг друга. Особенно сейчас, пока в их сложном уравнении по-прежнему оставалось несколько неизвестных.

— Н-никогда не могла бы подумать, что ты поставишь вопрос именно так.

— Времена меняются, — он хрипло выдохнул, — а с ними меняются люди.

И, кажется, ему удалось её убедить.

Она рассказала ему о разговоре. Рассказала, что эта дрянь наговорила. Неудивительно, что сбежала. Правильно сделала. Если бы сейчас он точно знал, где скрывается Игнатьева…

— У меня она больше не работает, — процедил он, когда Лиля замолчала. — Я решил это ещё сегодня днём.

— Ты… серьёзно?

Он посмотрел ей в глаза. Только сейчас заметил, что бледные щёки намокли, осторожно, едва касаясь пальцами прохладной кожи, стёр слезинки с её лица.

Её вопрос был совершенно лишним.

Она уже и сама это понимала.

— Меня это жутко взбесило, — Герман сглотнул, отводя взгляд. — До белого каления довело.

— Что именно?..

Он так и не смог приказать себе остановиться, поэтому придвинулся ближе, обнял за гибкую талию.

— Твои подозрения. То, что я мог к ней вернуться…

Кажется, она тоже теряла контроль.

Её дыхание участилось, от расширившихся зрачков глаза казались тёмными, как два губительных омута.

Её ладошки упёрлись ему в грудь, но с такой нерешительностью, что это только сильнее его заводило.

Она сейчас не ему не доверяла. Она не доверяла себе.

Халат от движения сбился сильнее, почти обнажив её левую грудь.

Почти, но воображение уже рисовало нежную кожу под нетерпеливыми пальцами. Спелую тяжесть в его ладони.

И он сатанел от желания.

— Герман… н-не думаю…

— Не думай, — шепнул он. — Прошу тебя, не думай.

— Но…

Кажется, она всё ещё не верила. Не доверяла.

Но доказать-то очень легко.

Он порывисто схватил её руку и, не церемонясь, провёл ею вниз по своему животу, заставил пройтись её пальцами ниже. Чтобы она поняла, как нужна ему. Прямо здесь и сейчас.

Не Марина, чёрт бы её побрал, не кто-либо ещё.

Она. Только она.

Она с тех пор, как он её увидел, и навсегда.

— Прошу… тебя, — хрипло выдохнул он.