Измена. (не) Любимая жена (СИ)

— Пожалуйста…

Она застыла, но руку не отнимала. Дышала очень часто и тяжело. Зрачки уже во всю радужку.

Она хочет, чтобы он умолял? Он готов. Потому что терял голову от напряжения.

И она больше ничего не сказала.

Потянулась к пряжке его ремня, и с его губ сорвался рваный стон предвкушения и благодарности.

Глава 55"

"Его умелые пальцы — сильные и требовательные — в считанные секунды справились с затянутым на узел поясом. Тяжёлые полы халата распахнулись. И я не удержалась от прилива безотчётного стыда. Попыталась прикрыться.

Герман не позволил мне это сделать. Он удержал мои руки и теперь жадно рассматривал меня, будто видел впервые. Будто мир вокруг просто перестал существовать.

Потому что был голоден. По-настоящему голоден.

Не притворялся.

Ведь если бы… если бы с Игнатьевой у них что-то всё-таки было, разве смотрел бы он на меня вот так…

Или я только хотела себе внушить подобное? Чтобы потом оправдать своё грехопадение, свою досадную слабость.

Вряд ли. Потому что его сильные пальцы, накрывшие мою грудь, ласкали нежно и осторожно, но подрагивали от возбуждения.

И, кажется, это последнее, что я сумела понять.

Потому что он наконец накрыл мои губы своими, его язык проник в мой рот, и я затерялась в собственных ощущениях.

Его жадные руки скользили по моей обнажённой, пылающей коже, мои пальцы запутались в его волосах.

Наше рваное дыхание заполнило комнату, на смену ему спешили протяжные стоны. Я силилась что-то сказать, но способность мыслить безнадёжно тонула в необходимости чувствовать.

Я хотела его. Невзирая на всё, что творилось, хотела безумно.

Споры, ссоры, выяснение отношений и возможный разрыв… даже это сейчас не могло нас остановить.

Но сегодняшний наш разговор дарил мне надежду. Если бы Герман не отважился мне открыться, я бы не осмелилась надеяться, но сейчас…

Сейчас всё могло измениться.

Как менялась реальность, каждый раз, когда мы были вместе. И сейчас — ближе чем когда-либо.

Он рядом, он со мной, он… во мне. И я тону, тону, тону в захлестнувших меня волнах слепящего наслаждения.

Дальше — лишь дрожь наших сплетшихся тел, лихорадочный шёпот, горячее дыхание на укрытом испариной теле и яркое освобождение…

Утро застало меня в полудрёме. Тело приятно отяжелело от ночных сумасшествий. Я задержалась на границе сна и реальности, не спеша выныривать из этого блаженного состояния.

Внешний мир в последнее время был ко мне слишком жесток. Я хотела ещё хоть ненадолго вообразить, что всё хорошо. Что я могу бесконечно наслаждаться покоем.

Но сквозь эту благостную дрёму я всё-таки услышала, как зазвонил телефон Германа. Он вздрогнул, едва слышно чертыхнулся и поспешил убрать звук. Потом всё-таки выбрался из постели.

Постель…

В памяти всплывали обрывки воспоминаний.