Ранг неизвестен

— То, что сделано однажды, может повториться. Зерна вновь прорастут — и вы встретите тех, кого отразили, но идущих иным путем. Ранги Восхождения не могут измерить созданных по иным лекалам. Помните — их ранг неизвестен!

А затем осанна прервалась — вернее, сменилась другой, как когда это делал Белый Дьявол, искусно показывая целый калейдоскоп видений. Сестра Солнца умела не хуже — мой взгляд прорвал облачную пелену приближающейся Земли и я оказался в ином времени и ином месте.

Гул, такой знакомый! Его нельзя ни с чем перепутать — рокот импеллеров «Грифона» над головой, двух призрачных кругов, развернутых в вертолетном режиме. И то, что я вижу глазами — чьими, неужели глазами Сестры Солнца? — мало чем отличается от внутренностей армейского винтокрыла, только не рейдовой модификации, способной нести алу бойцов, а ударной, с открытым боковым люком, где установлена дополнительная гаусс-турель с сидением для бортового стрелка. Занимающий ее человек в сером «Гардиане» оборачивается, на меня смотрит оранжевая прорезь глухого шлема:

— Стена близко, мэм! Не желаете взглянуть?

На боковине шлема и сером наплечнике сигна — белая трехлучевая звезда с уголками между лучами, невероятно похожая на архаичную форму стеллы Ордена Истинных. Откуда этот символ здесь? Это совпадение? Нет, не может быть…

Мэм — значит, она. «Я» отстегиваю ремень, пробираюсь к люку. На глаза попадаются руки в защитных перчатках, тонкие женские запястья, на одном — знакомый квадрат криптора, а потом та, чьими глазами я смотрю, бесстрашно выглядывает в проем, одной рукой удерживаясь за скобу, а другой — за плечо стрелка. Нарушение техники безопасности — на месте пилота я бы немедленно усадил и пристегнул пассажирку, но…

Я замираю, пораженный открывшимся видом.

Внизу — иссеченная воронками равнина. Земля испещрена следами боев — чернеющие кратеры, длинные полосы защитных траншей, остовы сожженной техники. И нечто, напоминающее останки Червей: серо-голубые хитиновые сегменты, зазубренные конечности, изломанные полупрозрачные крылья… Поле битвы явно осталось за людьми — повсюду видны мелкие с высоты человеческие фигурки, грейдеры собирают отвратительные останки в огромные кучи.

Лицо хлещет ветер, холодный и пронизывающий, моя «носительница» щурит глаза, вытирая выступившую слезинку. Но не отводит взгляд — на горизонте виднеется что-то циклопическое.

Это стена. Нет, это Стена. Праматерь всех стен, как минимум в сотню метров высотой, технологичная от бетонного основания до пласталевого гребня, с мощными выступающими контрфорсами, опоясанными турелями, башнями, шляпками ПВО и очертаниями каких-то исполинских орудий, прикрытых зонтиками силовых полей.

И тянется она в обе стороны насколько хватает глаз.