Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Когда он вступал в Стражу, командовавший ротой офицер набросил ему на плечи кусок материи – тогда еще белый – и сказал: «Носи его с честью, заботься, штопай и никогда не позволяй, чтобы кто-нибудь его оскорбил. Он делает тебя стражником». И он все еще помнил эту сцену. Солдаты могли не надевать плащи, иной раз демонстративно, порой – ради выгоды, но для Горной Стражи этот кусок груботканой белой материи был знаком статуса, символом принадлежности к воинственным, упорным отрядам горной пехоты, о которой рассказывали, что она не слишком уступает в битве самой имперской гвардии.

Была это единственная регламентированная часть их обмундирования, знак и опознавательный символ. Вместо штандартов и знамен, вместо лардосса – деревянного древка с символом полка, размещенным на верхушке, – Горная Стража носила свои плащи. Кеннет никогда не слышал, чтобы хоть кто-то из стражников продал свой плащ или бросил его на поле битвы добычей для врага. Правом владеть им они обладали с момента вступления в Стражу и до самой смерти, когда их обертывали плащом перед погребением. И не имело значения, что плащ был подарен кому-то вне отряда. На нем все еще был номер роты, две вышитые черным шестерки. Они не должны были позволить, чтобы кто-то его оскорбил, и при этом ничего не могли поделать.

Жрец смотрел ему в глаза и улыбался. Навер продолжал:

– Ну, парень. Я твой друг и вправду хочу помочь. Только покажи мне, что это всего лишь тряпка, которую ты накинул на себя, чтобы уберечься от холода. Не переживай, получишь новый плащ, лучше и теплее. Только сними этот, наплюй и нассы на него, чтобы я знал: ты не шпион.

Пленник дернулся, плаксиво скривился. Молчал. Наконец медленно покачал головой.

Пощечина прозвучала так, словно кто-то бросил кусок мяса на доску. На этот раз бандит бил раскрытой ладонью: болезненно и унизительно.

– Я не стану ждать до утра! – рявкнул он. – Покажи мне, что ты не шпион, или умрешь. Давай! Отпустите его.

Присные отступили, мальчишка покачнулся, мгновение казалось, что опрокинется. Кеннет сделал шаг в его сторону.

– Лейтенант… – Шепот – нет, шипение – графини воткнулось в основание черепа, словно острие.

Он знал, что поставлено на кон, знал о горящей границе, уничтоженных городах, сровненных с землей селах, о крови, мертвых, слезах.

На кон поставлено именно это. Если его сумеют спровоцировать, если он вытянет оружие, бандиты Навера ворвутся в зал, и начнется резня. Переговоры бесповоротно провалятся. Сам тахг, возможно, заплатит жизнью, а его племянник воссядет на трон. И потом боевой культ Сетрена-Быка сожмет здешние кланы в железном кулаке и двинет на восток. Именно поэтому жрец не спускает с него взгляда. Здесь решается кое-что большее, чем судьба одной роты. Но ему-то легче не было.