Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Он посмотрел на своих солдат. Они стояли чуть в глубине зала, вокруг них было пусто. Неполных сорок стражников, не облаченных в доспехи, бледные лица, сжатые кулаки, ладони на рукоятях мечей, сабель и топоров. И взгляды, которые они бросали на него, пристальные, гневные, ожидающие приказа. В шаге от выхода из повиновения.

Он двинулся вперед, вниз, по ступеням, в их сторону. Когда делал первый шаг, лицо жреца стало радостным, а рот распахнулся, готовясь к крику. Графиня вскочила, перевернув стул. Он проигнорировал это. Прошагал мимо застигнутого врасплох Навера и, не оглядываясь на паренька, подошел к солдатам.

Занял место впереди, в первой десятке.

– Господин лейтенант… – Стражник справа от него не двинулся с места, но голос его был таким, словно его душили. – Что делаем?

– Стоим, Варм. Приказ посольства.

– Стоим, – процедил он сквозь зубы. – И не шевелимся.

Очередной удар отшвырнул пленника назад. Навер подскочил и схватил его за волосы, не позволяя упасть. Наклонил его голову вниз и сильным ударом колена в лицо послал на пол. Кровь хлынула изо рта и носа пленника, пятная застиранную белизну плаща.

Паренек крикнул, подавившись всхлипом. Пинок в живот выбил из него дыхание.

– У меня нет целой ночи, вонючка. И мне неохота стоять здесь и заставлять тебя говорить правду. Я должен быть уверен. – Навер легко наклонился, наступив на запястье лежащего. В тишине, которая стояла в зале, отчетливо послышался хруст костей. – А ты не выказываешь мне уважения. Нехорошо. Мне придется тебя проучить.

Он кивнул одному из подручных, и тот подал ему тяжелые боевые перчатки из кольчужной сетки, усиленные по ребру ладони и костяшкам стальными пластинами.

Мальчишка, словно загипнотизированный, глядел, как Навер надевает их, как затягивает ремешки, как шевелит пальцами. Пленник на миг прикрыл глаза, а когда открыл их снова, взгляд его впервые пал на стоящих в ровных рядах солдат. Он открыл рот…

– Нет. – Молодой бандит схватил его за грудки и одним рывком поставил на ноги. – Они тебе не помогут. Они не твои друзья. Не считают тебя солдатом – лишь дурачком, которому из милосердия подарили старый плащ. Смотри на меня! Ты понимаешь? Ты для них никто! Сбрось эту тряпку и плюнь на нее – и тогда поверю, что ты всего лишь дурень, который оказался в недолжном месте.

Давай!

Сунул мальчишке под нос сжатый кулак. Кеннету уже доводилось видеть, что делает с лицом удар такой рукавицей. Он отвернулся.

Удар прозвучал отвратительно, мясисто и мокро. И сразу после раздался отзвук падающего тела и глухой, звериный не то стон, не то всхлип. Стук шагов, пинок, звук рвущейся материи и два – нет, три – быстрых удара, гулкие и глубокие, от каких остаются сломанные ребра.