Слева молот, справа серп

Но перед глазами быстро промелькнула пробирка с гонадотропином, ненавистная диета, издевательская гимнастика и позор, который он испытал в рощице неподалеку от лимбажского вокзала.

– Должен вас огорчить, но заявление я забирать не собираюсь. И все, что я могу для вас сделать, так это выразить глубокое сочувствие, – с издевательской улыбкой произнес Шнапсте.

Этого ему делать не стоило. Разговор и без того давался Зое с трудом, она еле сдерживала эмоции. Поднявшись с дивана, Зоя по привычке уперла в бока кулачки и выпалила:

– Значит, не заберешь, гниденыш?! Тогда слушай меня внимательно. Если Ромка с Андреем сядут, я сделаю все от меня зависящее, чтобы ты из этого чудного заведения как можно скорее вылетел. И будешь ты, бл. дь такая, таскать подносы в дешевом кабаке!!! И это в лучшем случае. А еще я включу на всю громкость сарафанное радио, которое очень быстро разнесет по городу слух, что в штанах у тебя не хер, а колпачок от шариковой ручки. Да и тот скоро отвалится.

Первым слушателем сарафанного радио стал вышибала. На последней тираде девушки здоровяк хитро улыбнулся, проводив Зою восхищенным взглядом.

– Чем девку заразил, Гвидо?

– Идиот! Главное, чтоб ты свои мозги не заразил.

У Шнапсте появился еще один враг. И он прекрасно знал, что по своему коварству женщина, а тем более женщина умная и красивая, может дать фору любому мужчине.

После отправки Холодильника в централ Рома заскучал. Историй Володя рассказал на целую книгу. Хузин думал, что чем-то они с Холодильником похожи. Тягой к авантюрам, розыгрышам, лицедейству, даже если зритель всего один. В камере появился лифтер Геннадий с печалью в глазах и распухшей губой. Он пострадал при задержании с поличным. Выпив лишнего, Геннадий отправился в Юрмалу – вспомнил старую любовь. На его несчастье, повариха пионерлагеря имени Терешковой, Люда, оказалась дома. Ностальгические чувства даму не одолевали. Предложение близости она категорически отвергла и через мгновение получила тяжелое сотрясение мозга. Лифтер Геннадий сломал о голову бедняги детские санки. На шум отреагировали соседи. Люду отправили в больницу, Гена был сопровожден в СИЗО. Рома с ужасом подумал, что в случае обвинительного приговора ему долго придется общаться с людьми намного страшнее, чем этот лифтер. С убийцами, маньяками, насильниками.

Марьин с сокамерниками практически не общался, продолжая мысленно молить Господа о скором спасении. В нем неожиданно проснулось желание оказаться в храме и долго стоять на коленях, замаливая грехи. Впрочем, такие мысли посещали многих из тех, кто впервые оказывался в подвале изолятора. А еще арестанты начинали подгонять время даже более страстно, чем в школьные и армейские годы.