Слева молот, справа серп

Дальнейшую судьбу решали семьдесят два часа, и большинство оказавшихся в железной коробке воронка могли даже не мечтать об оправдательном приговоре. Система была создана не для того, чтобы признавать свои ошибки и по прошествии максимальных девяти месяцев, отведенных на следствие, раскланяться перед оправданным.

Замки и щеколды двери восьмой камеры неприятно лязгнули. Струящийся из коридора свет показался Роме ярким. Дверной проем заслонила мрачная фигура конвоира:

– Такси подъехало? – Рома знал, что, если решение принято, эта шутка все равно уже ничего не изменит.

Дождливым вечером пятницы с разницей в сорок минут из здания центрального следственного изолятора города Риги вышли двое осунувшихся и небритых мужчин в мятой одежде. Но глаза их улыбались. Затянутому тучами небу, каплям дождя, прохожим. Они обнялись так, будто не виделись много лет.

– Ромка, я не верю!!! Не верю, Ромка!

– Андрюша, я и сам еще не осознал. Ждал тебя. Думаю, раз меня выпустили, значит, и тебя скоро турнут.

– Давай в церковь сходим, Рома. Я в камере все время молился. И утром, и днем, и вечером. И когда заснуть не удавалось, тоже молился. Это Господь нам помог, Ромочка.

– Ты же молитв не знаешь, – усмехнулся Рома.

– Боженька любые принимает. Главное, искренне просить. Поехали в церковь, что на Ленина.

– Андрюша, храмы уже закрыты, думаю. Успеем еще.

– Ну оно и верно. Успеем еще. До сих пор не верится… И деньги все вернули, Ромка.

– Ничего удивительного. Это же не районное отделение милиции.

Света рыдала в трубку и говорила, что больше любимого Андрюшеньку никуда не отпустит. Зою на сантименты не тянуло. Обозвала Рому гадиной, из-за которой она гробит свои лучшие годы, и обещала по приезде серьезно поговорить. Оба недавних арестанта честно признались, что немного задержатся. Телефон Малютки Джоки не ответил, что в день, предваряющий выходные, было неудивительно.

– Нас в таком виде ни в одно приличное заведение не пустят, – заметил Андрей.

– Нам в приличное и не надо. Нам сейчас по статусу в забегаловку положено.

– М-да. Статус у нас теперь интересный, – грустно проговорил Андрей.

– Ты подписку о невыезде имеешь в виду? А куда здесь уезжать? Тем более что мысли о переезде за железную занавеску мы откинули.

Над толчеей пивного бара слышались пьяные разговоры и голоса звезд итальянской эстрады. По запотевшим краям ледяных кружек стекала пена. Пахло рыбой и жареными охотничьими колбасками.

– Куда трудиться пойдем, Андрюха? Самый важный сейчас вопрос.

– Думаешь, с журналистикой закончено?

– Не думаю, а уверен. Даже если нас оправдают – шанс возвращения за клавиши «Ятрани» равен один к пяти. Или с понижением. Еще и из комсомола выпрут.