Слева молот, справа серп

В общем, романтика небольшого комсомольского вечера.

– А это с каких времен поэтические вечера затягиваются до полуночи?

– Так это же выездной вечер. С палатками, тушенкой в банках. Чайки вот кричат, распластав крылья над белесыми бурунами волн… Слышите, как чайки кричат, Янина Рыгоровна?

– Чайки кричат? И ты у меня закричишь! Закричишь и распластаешься над бурунами волн, как альбатрос подбитый!!! Фамилия?!

– Моя фамилия Лосев. Валерий Витальевич Лосев. Вы наверняка хорошо знакомы с моими статьями.

– К счастью, не знакома. А вот тебя, сучонка, со статьей Уголовного кодекса скоро ознакомят. За растление и совращение малолетних.

– Ну вот видите, как хорошо, Янина Рыгоровна! Статьи и вправду бывают разными. Иногда создается впечатление, что пишешь их вовсе и не на печатной машинке, а на свитках души.

– Какие свитки души, развратник?! Дай трубку дочери, подонок!!!

Рома проделал тот же финт с трубкой.

– Мамочка, у нас все в полном порядке. Мы слушаем стихи и гитару. Рядом очень хорошие и отзывчивые люди. Все комсомольцы. Я тебя люблю, мамочка!

Реакция мамы была такой же, как у отца подруги. Вздохнув, Рома повесил трубку.

– Ну вот и все. Порядок, Настенка. И вовсе они никакие не строгие, ваши родители. Они воспитанные и понимающие. А дед никак в партизанах был, Настенька?

– С чего это вы взяли?

– Ну… Мама, Янина Рыгоровна, вроде как из Белоруссии, судя по имени-отчеству?

– Ну из Белоруссии. А дедушка мой был наводчиком.

– Уголовником, что ли? На хаты наводил? – ляпнул Хузин.

– Сами вы уголовник… Он почти до Берлина дошел.

– А-а-а… Извини, Настюшка, извини. Издержки профессии. Мы их помним и чтим. Я про ветеранов. А касательно деда твоего, что тут скажешь… Вечная память герою, отдавшему жизнь во благо Родины и наших жизней… Да упокоится его душа с миром.

– Ой! Типун вам на язык. Жив он и здоров. Контузило его под Берлином.

– Если контузило, значит, уже не совсем здоров.

Присев за стол, Рома налил водку в бокал для морса. Выпил залпом. Подцепив медальон буженины, аппетитно закусил. Марьин глазами показал в сторону холла и вышел из-за стола. Девица, обзывавшая Игоря по телефону сукой, теперь пошло любезничала с каким-то Мишей.

– Что сказали родители ткачих?

– Не ткачих, а прядильщиц. Сказали, что завтра у меня начнется новая жизнь.

– Я надеюсь, ты о месте работы не доложил? Одна двуногая неприятность у нас уже есть. Появления еще двух моя психика не выдержит.

– Андрюша… Ну как плохо ты обо мне думаешь. О месте работы я, конечно же, доложил. Папе Полины сказал, что меня зовут Семен Горин. Маме Анастасии представился Валерием Лосевым.

– Одуреть… Ром, вот что они тебе плохого сделали, а? Я про Семена и Валерку. Зачем ребят подставляешь?

– Горин сделал меня рогоносцем, когда я жил с Аней.