Как прорастают зерна

Оля вдруг испытала сильное и безотчетное желание его, лежащего спиной и спящего – пнуть. Под низ спины. Со всей дури.

Сын весь в отца!

Оля перевернулась на другой бок – чтобы избежать соблазна. В конце концов,детей за грехи отцов не судят – так, кажется, говорят. К Оле, по крайней мере, не приходили его женщины – от этой постыдной и грязной части своих измен Борис ее избавил. Но если бы… Как бы она поступила?

Οля вздохнула и снова укуталась в oдеяло до подбородка. У нее не было ответа. Она представляла себе ситуацию – и наступал ступор. Оля не знала, что бы сделала.

Но в одном была уверена твердо. Хорошо, что они с Борисом не завели ребенка. Ведь именно поэтому в такой некрасивой гипотетической ситуации у Оли бы был выбор. У Фаины Давыдовны его не было. Оля почему-то была уверена, что Фаина Давыдовна тогда все сделала правильно. Хотя сама Οля не могла для себя решить, как бы поступила она сама, будь у нее от Бориса ребенок. Не могла, потому что не знала, что это такое – когда ты решаешь не только за себя, но и за другого человека. За своего ребенка. Оля не представляла по-настоящему,только так, в общих чертах, каково это – быть матерью. Но она видела, какой матерью была Фаина Давыдовна. И Оля была абсолютно уверена – Фаина Давыдовна поступила правильно. И точка."

"А вот была ли права Фаина Давыдовна, когда сказала, что Борис без Оли несчастлив… Эта мысль требовала самого большого осмысления, она постоянно свербела и жужжала в голове. Оля была уверена, что у Бориса в жизни все прекрасно. Он ценим на работе, любим женщинами и выглядит еще лучше, чем до развода. Роскошно просто выглядит, говоря откровенно. Что это значит? Что у него все прекрасно.

И глаза никакие не пустые. Это просто у Фаины Давыдовңы привычная паранойя касательно своего дорогого сыночка.

Только вот какого черта эта паранойя касается Оли , если Фаина Давыдовна сама признала, что была недовольна выбором сына. А теперь? Что теперь?! Что за фантазии?!

А, черт бы вас подрал, Накойхеры, всех троих! Οля резко скинула одеяло и опустила ноги на пол.

– Ты куда? - раздался рядом хриплый спросонья голос Бориса.

– В туалет! – прошипела Оля. – Писать! Можно?

– Иди.

Ой, лежи молчa, пока я тебя не пнула!

***

– Ты прекрасно выглядишь.

– Спасибо. Ты тоже.

Это был вроде бы дежурный обмен любезностями. Но Оля вдруг ощутила волну мурашек от короткого взгляда Бориса. Этот взгляд не был дежурной любезностью, он был восхищенным. По-настоящему. Оказывается, Оля это помнила. Как это – когда он смотрит на нее вот так.

– Мне надо еще пять минут, – она нервно дернула сережку в ухе. - И можно будет идти.

– Хорошо, – кивнул Борис.

***

На эти пять минут Оля уединилась в спальне. Чтобы еще раз проинспектировать свой внешний вид и нанести духи.