Тайна гувернантки

Подпрыгну, может, или спою рождественскую песенку, или достану скальпель и всех зарежу? Одолевает такое кровожадное желание. Но Господь велел смирять подобные порывы, а я пока еще христианин.

— Когда я жила с тетушкой, нас лечил доктор Финли. Он был вовсе не похож на вас. Такой добродушный, в очках, с мягкими руками. И вечно улыбался. Заставлял пить горькие микстуры, когда я болела.

— Микстуры — это основа нашей практики, — подтвердил Ричард.

— А в пансионе был доктор Кречмер. Вот этот мне не нравился. Вечно кислый, как простокваша, и ходить к нему на прием было пыткой. Микстуры он составлял отвратительные. Доктору Финли следовало бы поучиться.

— У меня получаются очень гадкие микстуры, так как это не мое призвание. Если хотите, дам попробовать.

— Лорд Мэнли, вы так любезны!

— Только для вас, мисс Ларк, только для вас! Вот разрезать кого-нибудь от макушки до пят, простите за подробности, — это ко мне. Если когда-нибудь вам понадобится тихо спрятать труп, но вынести из дома его целиком не получится в силу различных причин… — Он увидел округлившиеся глаза Эмбер и отвернулся. — Простите, увлекся, был несдержан. Конечно же, я пошутил.

Они снова помолчали, и Ричард спросил:

— Ну, так вы расскажете мне или нет?

— О чем? — удивилась Эмбер.

— О том, как попали к Даусеттам. И вообще, откуда вы взялись.

Его рука крепко держала поводья, и Ричард к собеседнице не поворачивался, приходилось созерцать его профиль. Неплохой профиль, надо сказать, Эмбер он нравился.

— Вы обо мне уже кое-что знаете, да небось с ужасающими подробностями, Кейлин любит приукрасить. А я о вас — почти ничего.

— Это просто, — задумчиво произнесла Эмбер. — Своих родителей я не помню, о них рассказывала тетушка. Я даже ни разу не видела их портретов. Тетушка Ларк говорила, что они были обедневшими дворянами; мать умерла, когда я родилась, а отец… — она запнулась, но все же выговорила это, — окончательно опустился и сгинул. Я осталась сиротой, и тетя взяла меня на воспитание. Я до сих пор не понимаю, как она относилась ко мне. Тетя Ларк для меня — непреходящая загадка. Иногда на нее что-то находило, и она очень любила меня. Заваливала подарками, осыпала поцелуями, исполняла все мои желания, которых у меня тогда было немного. И мы в такие дни жили душа в душу, ездили в гости, бывали на ярмарках, хоть это и не совсем прилично, но в сопровождении слуг можно. А потом тетя замыкалась в себе, и все менялось. Она словно становилась другим человеком, холодным и злым. Старалась дать мне понять, что на свете я мало кому нужна, в том числе и ей. У меня была грубая нянька, не умевшая читать, и парочка плохих учителей, которых вовсе не интересовало, выучила я буквы или нет.