Техник-ас

 – А я что? Я увидел каких-то людей с оружием в лесу и докладываю как есть. А кто они, то мне неведомо. Да и кто, окромя партизан, по лесам бродить станет? Господин комендант даже хвалил за бдительность, но велел впредь внимательно смотреть, кто есть кто.

Мы ехали на телеге обратно на хутор.

– Хитёр ты, Панкрат Филиппович, – хмыкнул я.

– Так с волками жить, сам знаешь как. Ты спрашивай, что хотел. Вижу же, что вопросы имеются.

– Мне нужна связь с партизанами.

– Так где же я её тебе возьму? Что есть партизаны поблизости, я знаю, но связи с ними у меня нет. Да и на что они тебе, партизаны эти?

Панкрат мельком глянул на меня, но мне показалось, что под рентгеном побывал.

– Концлагерь хочу освободить. Детский.

– Эвон как! Рассказывай!

И я рассказал всё, что слышал от старшины. О госпитале в Красном Берегу, о детях, у которых выкачивают кровь для немецких солдат.

– Это не может быть ошибкой или дезинформацией? – резко перешёл на деловой тон Панкрат. И куда только подевалась его деревенская сущность?

– Уверен, что это правда. Да и проверить не так и сложно.

– Проверим. Всё проверим. – Панкрат на какое-то время задумался.

 – Вон оно, значит, как. О том, что немцы детей у родителей отбирают и в Красный Берег свозят, я слышал. Также слышал, что их потом в Германию отправляют. Только я думал, увозят на работы, а оно вон как.

– Детей развозят по другим госпиталям в качестве живых резервуаров с кровью.

Ладони Панкрата с силой сжались в кулаки. Минуту спустя он протяжно выдохнул, успокаиваясь.

– А теперь рассказывай, кто ты таков будешь. А то про меня ты знаешь, а вот я про тебя и твою деваху – нет.

– Майор Копьёв. Зовут Илья. Лётчик. Позывной Тринадцатый.

Был сбит при выполнении задания. Решил здесь, в немецком тылу, дождаться, когда фронт подойдёт поближе, а пока, насколько возможно, наносить вред немцам. Со мной сержант госбезопасности Гнатюк. Зовут Рита. Позывной Пума.

– Ну и добрэ! Покумекаю я, чем тебе помочь можно.

Когда мы вернулись на хутор, здесь уже мало что напоминало о произошедшем. Двор был прибран, все вещи, что полицаи выбросили на улицу, занесли в дом. Даже стреляные гильзы и те собрали от греха подальше. Сёмка стоял над тушей зарезанной свиньи и шмыгал носом – жалко.

А потом была жарко натопленная баня, в которой я до скрипа кожи отмылся и, поддав пару, развалился на полке.

Похоже, меня разморило, потому что я не слышал, как скрипнула дверь. Очнулся оттого, что что-то нежно-мягкоупругое прижалось к моему боку и чья-то рука заскользила по груди, опускаясь всё ниже по телу. Я успел перехватить нахальную ладошку в самом низу, но молодое здоровое тело уже предательски отреагировало на эту нежную агрессию.

А потом мы, завернувшись в простыни, сидели в предбаннике и пили ядрёный квас.