Анжелика. Путь в Версаль

Он трещал, свистел, стонал, рокотал, а тень его гигантской фигуры распласталась по всей стене.

Сняв свой великолепный каштановый парик, Людоед бережно надел его на деревянную болванку.

И наконец, энергично почесав голый череп, совсем освободился от одежды.

Даже без сапог и парика, обнаженный, как Геракл Праксителя, начальник королевской стражи по-прежнему выглядел очень внушительно. Анжелика услышала, как плещется вода. Наконец он появился, стыдливо прикрыв бедра полотенцем.

И тут в дверь снова постучали:

– Капитан, вернулся стражник и доложил, что на улице Мучеников ограбили дом и что…

– Черт бы вас всех побрал! – загрохотал капитан.

 – Что же вы никак не угомонитесь! Когда же вы поймете, что мученик – это я?! Вы что, не видите, что в постели у меня тепленькая курочка, которая вот уже три часа томится в ожидании? Неужто вы думаете, что у меня есть время заниматься вашей ерундой?

Он захлопнул дверь, с грохотом заложил засовы и, на мгновение задержавшись у порога, разразился отборной бранью. Успокоившись, он повязал голый череп платком и кокетливо выпустил уголки надо лбом.

После чего взял подсвечник и осторожно подошел к алькову.

Свернувшись в клубок под натянутой до самого подбородка простыней, Анжелика смотрела на приближающегося красного гиганта, голова которого с двумя «рожками» отбрасывала забавную тень на потолок.

Ей, пригревшейся в тепле постели, оцепеневшей от ожидания и уже полусонной, его вид показался столь комичным, что она не удержалась и прыснула.

Людоед остановился и с удивлением уставился на молодую женщину. На его веселой физиономии появилось ликующее выражение.

– Хо-хо! Моя крошка мне улыбается! Вот уж не ожидал! Пускать взглядом ледяные стрелы ты мастерица! Но вижу, ты и шутку понимаешь! Ну да! Ты смеешься, красотка! Это хорошо! Эй-эй! Хо-хо-хо!

И он расхохотался во все горло.

Он был так смешон со своими «рожками» и подсвечником, что Анжелика буквально задыхалась от смеха в подушках. Наконец, с глазами полными слез, она все же справилась с собой. Она злилась на себя, потому что собиралась вести себя с достоинством, равнодушно, дать только то, что от нее потребуют. А теперь она смеется, как продажная девка, желающая приободрить клиента.

– Хорошо, милашка, хорошо, – твердил совершенно довольный капитан.

 – Ну-ка, подвинься немного, дай мне местечко возле тебя.

Матрас прогнулся под его огромным телом. Капитан задул свечу. Его рука задернула завесу алькова. И во влажной темноте стал особенно невыносим исходивший от него сильный запах вина, табака и кожаных сапог.

Он порывисто дышал и бормотал какие-то нечленораздельные ругательства. Наконец, похлопав по матрасу, он нащупал свою пленницу, и его гигантская лапища накрыла Анжелику. Она напряглась.

– Ну-ну! – произнес Людоед.