Анжелика. Путь в Версаль

Суровое полотно раздражало ее нежную кожу.

Анжелика больше не боялась Людоеда. И все-таки ей было не по себе. Тюрьма давила на нее. Какая-то тоска распирала грудь. Анжелика пыталась снова заснуть, но не смогла. Что-то мешало ей. Прислушавшись, она уловила доносящиеся откуда-то снизу странные звуки. И вдруг все поняла. Это были заключенные, находившиеся в камерах под полом, они скреблись, как крысы. Эти мрачные звуки разносились повсюду. Анжелика дрожала всем телом. Крепость Шатле давила на нее своей вековой тяжестью. Выйдет ли она когда-нибудь отсюда? Отпустит ли ее Людоед?

Он спал.

Ему было подвластно все.

Он был хозяином этого ада, где человека превращают в животное, борющееся за свое жалкое существование. Анжелику пробрала дрожь, но она приблизилась к Людоеду и тронула его за плечо.

– А, ты уже не спишь? – процедил капитан сквозь зубы.

Он зевнул, почесал грудь, потом встал и приоткрыл шторы. Первые лучи осветили мрачную комнату, эту берлогу, которая много перевидала на своем веку.

– Как ты рано проснулась, моя курочка.

– Это заключенные.

Еще бы! Им-то не позабавиться.

– Они там не для того, чтобы веселиться. Знаешь, тебе повезло, что ты оттуда вышла. Скажи, в моей постели лучше, чем там, за стеной, на соломе? Или ты не согласна?

Анжелика кивнула; ее убежденность восхитила капитана.

Он взял со столика возле кровати чарку и жадными глотками принялся пить. Его кадык поднимался и опускался.

Потом Людоед протянул бокал Анжелике:

Она согласилась, понимая, что здесь, в зловещих стенах Шатле, только вино может спасти от отчаяния.

– Пей, моя кошечка, пей, красотка. Это хорошее вино. Тебе станет лучше.

Когда она наконец откинулась назад, у нее кружилась голова. Крепкий и терпкий напиток затуманил ее мысли. Главное – она жива.

Он тяжело развернулся к ней, но она его больше не боялась.

Когда он стал без особой нежности ласкать ее своей сильной и опытной широкой ладонью, она даже испытала приближающееся наслаждение. Его ласки, скорее напоминающие чересчур жесткий массаж, нежели дыхание зефира, принесли ей подлинное облегчение.

Он по-крестьянски навалился на нее с жаркими и шумными поцелуями. Это удивило Анжелику, ей стало смешно.

Потом он схватил ее своими волосатыми руками и положил поперек кровати. Догадавшись, что на сей раз он полон решимости воспользоваться своим правом, Анжелика прикрыла глаза.

О том, что последовало дальше, она предпочла бы забыть. Впрочем, это не было так ужасно, как она себе представляла.

Людоед не был злым. Скорей он вел себя как человек, не осознающий своего веса и силы.