Анжелика. Путь в Версаль

Но, невзирая на это неудобство, вследствие чего он едва не раздавил ее, Анжелика была вынуждена признать, что была недалека от того, чтобы испытать наслаждение, понимая, что находится в объятиях этого полного сил и бодрости колосса.

После она ощутила себя легонькой как пушинка.

Капитан одевался, мурлыча военный марш.

– Клянусь чревом серых братьев-францисканцев, – приговаривал он, – ты доставила мне удовольствие! А я-то тебя боялся!

Вошел тюремный лекарь с тазиком для бритья и инструментом.

Пока ее грузному любовнику на одну ночь повязывали на шею полотенце и намыливали щеки, Анжелика оделась.

Людоед продолжал делиться своим удовлетворением:

– Ты был прав, цирюльник! Свежа, как роза!

Анжелика не знала, как уйти. Неожиданно капитан швырнул на стол кошелек:

– Мне уже заплатили.

– Бери, – прорычал капитан, – и убирайся вон!

Анжелика не заставила просить себя дважды. Очутившись за стенами тюрьмы, она не сразу отважилась вернуться на находившуюся слишком близко от Шатле улицу Валле-де-Мизер. Она спустилась к Сене. На лето матросы с пришвартованных вдоль набережной Морфондю барж устроили на берегу купальни.

Во все времена парижане и парижанки в течение трех жарких месяцев освежались, барахтаясь в Сене. Купальни представляли собой несколько свай, накрытых полотном. Женщины окунались в воду в рубашках и чепцах.

Женщина, которой Анжелика хотела заплатить, воскликнула:

– Ты в своем уме – лезть в воду в такую рань? Знаешь, прохладно.

Вода и правда была холодная. Анжелика вздрогнула, но вскоре привыкла. Она была в купальне одна, поэтому могла несколько раз проплыть между сваями. Обсохнув и одевшись, она еще долго бродила вдоль берега, наслаждаясь теплым осенним солнцем.

«С этим покончено, – размышляла она. – Я больше не хочу совершать ужасные поступки вроде убийства принца нищих или из-за нищеты спать с капитаном стражи. Это не в моем стиле. Я люблю тонкое белье, красивые платья. Я хочу, чтобы мои дети больше никогда не знали ни голода, ни холода, чтобы они были хорошо одеты и к ним относились с почтением. Хочу, чтобы к ним вернулось их имя. Я хочу, чтобы ко мне вернулось мое имя. Я хочу снова стать знатной дамой».

Когда Анжелика, стараясь не шуметь, проникла во двор харчевни «Храбрый Петух», на нее бросился вооруженный половником господин Буржю.

Она, в общем-то, была к этому готова и как раз успела отскочить и спрятаться за колодцем. Хозяин бросился вдогонку.

– Убирайся отсюда, нищенка, потаскуха! – вопил Буржю. – Чем я прогневал небеса, что они ниспослали мне голодранцев, сбежавших из Центрального госпиталя, Бисетра или того хуже? Я знаю, у кого бывает бритая голова вроде твоей. Возвращайся в Шатле, откуда пришла, или я сам упеку тебя туда! Не знаю, что помешало мне вчера позвать стражу.